Над столом, заваленным картами будущих побед, заставленным тарелками с бутербродами, стаканами с чаем и кофе, воцарилась тишина. Гробовая. И никто не мог осмелиться нарушить ее. Вдруг раздался короткий смешок. Все моментально повернули головы к Герингу. А он смотрел на свой мизинец, точнее, на кольцо с огромным бриллиантом, и широко улыбался...
Словакия. Братислава
Осназовцы вихрем ворвались в здание аэропорта.
– Пилипенко, твои «горшки»! – крикнул Чернышков своему заму, а сам с оставшимися бойцами рванул на второй этаж, в диспетчерскую. Навстречу им через зал ожидания, нелепо раскинув руки, кинулись двое толстых, в черной форме, полицейских. Публика вытаращила глаза. Взвился и затих женский визг.
Навстречу охранникам рванул один из осназовцев, рядовой Самохин. Облаченный в черный свободный комбинезон, в высокие ботинки, он двигался бесшумно и стремительно, как тень. Полицейские бежали ему навстречу по проходу между рядами соединенных друг с другом кресел. Когда до противников оставалось не более двух метров, Самохин, не сбавляя скорости, одним махом запрыгнул на спинку кресла и уже в воздухе, делая следующий шаг, выбил челюсть ближнего полицая. Тот, отлетев, навзничь бухнулся на пол. Самохин же, проскочив по инерции еще пару метров, оказался за спиной у второго. Полицейский неловко, подпрыгнув на обеих ногах, развернулся и в ту же секунду взвился вверх от размашистого удара кулаком – снизу в челюсть. Пассажиры завороженно следили за схваткой. Самохин быстро перевернул обоих, обезоружил, связал. Вскочил, огляделся.
В дальнем конце зала сидел немецкий офицер, по виду штабной. Самохин все так же молча и стремительно двинулся к нему. Тот заверещал, попытался закрыть лицо руками. Оплеуха была такой, словно в голове у немца взорвалась граната. Пенсне слетело и, вращаясь пропеллером, закатилось под батарею. Через несколько секунд, связанный собственным брючным ремнем, офицер Рейха лежал привязанным к батарее и что-то невнятно скулил.
Чернышков ворвался в диспетчерскую:
– А ну-ка, ручки показали! – заорал он на словацком. – Хенде, хенде юбер!
Диспетчер и связист с открытыми ртами смотрели из «аквариума» диспетчерской, как по бетонке в направлении немецкой секретной части, скрытой за ангарами, бежали, стреляя, люди в черном. Перепугавшись, диспетчер и связист отпрянули в дальний угол. Чернышков, одним взглядом оценивший обстановку, кивнул солдату, следом заскочившему в диспетчерскую, на словаков, а сам кинулся к микрофону громкой связи.
– Как включается? – спросил он по-словацки.