— Почему? — Бродерик почесал переносицу, соображая, по какой причине нельзя передавать королю главный приз.
— Молодой он, порывистый, — объяснил Хорст. — Увидит, непременно на голову взгромоздит. А что за этим может последовать, мы знаем. Я не уверен, что корона признает его хозяином — слишком дальнее родство с Лотерингами. Так что оставляем её здесь.
На улице Сапожников в это утро собралась целая толпа: ведь не каждый же день можно воочию увидеть живую легенду — Бродерика Ланского! Слухи вообще расходятся быстро, а уж если Эльза отправила на рынок с самого утра говорливую Флору, можно было быть спокойным: еще до полудня о нежданном появлении герцога Лана будет знать каждая тварь в округе, включая собак, ослов и вездесущих крыс. Зеваки гадали, что могло понадобиться в доме купца Гровеля прославленному маршалу. Кто-то настаивал на том, что негоциант был в числе поддержавших восстание Самозванца и теперь понесет заслуженное наказание. Другие, выпучив глаза, орали, что уж им-то доподлинно известно, что причиной визита маршала стали передохшие в войсках кони. Третьи шепотом пересказывали друг другу новость о смене руководства одного тайного общества, главой которого прежде был Бродерик, а теперь стал Гровель. Что это было за общество — умалчивалось с самым многозначительным видом, но все, рассуждавшие о нем, были убеждены в том, что именно они, управители этой невидимой организации и есть носители настоящей власти над миром. И последняя, самая немногочисленная группа, всерьёз обсуждала несвоевременность появления маршала в Мериде. Ведь он должен был сейчас гонять банду Самозванца по полям в окрестностях Тевье. И коль уж он появился здесь один, без остатков войска, да не поехал сразу к королю докладывать о победе… Ответов пока не было.
И когда ворота нового дома Гровеля открылись и на улицу (на самом деле!) выехал известный многим телохранитель маршала Эмиль, толпа зачарованно замолкла. Следом за Эмилем показались оруженосцы, за ними в одиночестве проехал здоровенный детина, и без оружия с доспехами выглядевший столь внушительно, что публика в благоговении подалась в стороны. Всякому хотелось разглядеть его как следует — стоя рядом можно было увидеть лишь его небольшую часть — ногу, или фрагмент необъятной груди.
Но и он ненадолго привлек внимание зевак, ведь за его спиной уже маячила борода всенародного любимца. И он не расстроил своих почитателей!
Остановившись на мгновение, Бродерик Ланский воздел длани вверх, насколько позволили скрипнувшие суставы, и, продолжив неспешное движение, воскликнул: