— Если он умер только на следующий день, то вполне мог иметь отношение к исчезновению Мереты Люнггор.
— Не думаю. В день, когда она утонула, он как раз вернулся из Лондона.
— Он был влюблен в нее? Сёс Норуп намекала на такую возможность.
— В таком случае он заслуживает сочувствия — она-то им не заинтересовалась.
— А ты уверен, Бёрге?
Определенно, Бак болезненно реагирует, когда его называют по имени. Надо это учесть и повторять почаще.
— Не с этим ли Даниэлем Хейлом она ходила в «Банкрот»?
— Карл, послушай наконец, что я тебе скажу! В деле об убийстве мотоциклиста есть женщина, которая нам кое-что сообщила, и мы сейчас идем по следу. В данный момент у меня дел невпроворот. Неужели это не может немного подождать? Даниэль Хейл умер, точка. Он был за границей, когда пропала Мерета Люнггор. Она утонула, и Хейл не имел к этому ни малейшего отношения.
— Вы поинтересовались, не с Хейлом ли она была в кафе за несколько дней до своей смерти? В отчете об этом нет ни слова.
— Послушай! Следствие пришло к выводу, что это был несчастный случай. Притом нас целых двадцать человек занималось этим делом. Спроси кого-нибудь еще! И иди отсюда, Карл!
2007 год
Если бы Карл, в понедельник придя на работу, верил только слуху и обонянию, то решил бы, что вместо подвала полицейской префектуры очутился на одной из тесных улиц Каира. Никогда еще в этом почтенном здании не разносились такие сильные запахи жареного и экзотических пряностей и никогда еще оно не встречало своих посетителей звуками такой непривычной музыки.
Представительница администрации, с большой охапкой папок возвращавшаяся наверх из архива, проходя мимо Карла, бросила на него возмущенный взгляд, который красноречиво говорил: через десять минут все в здании узнают, какое безобразие творится в подвале.
Объяснение нашлось в крошечном кабинетике Ассада, где весь стол был заставлен тарелками с пирожками и блюдечками из фольги, на которых лежал рубленый чеснок, зелень и какие-то желтые веточки. Неудивительно, что у кого-то от этого брови полезли на лоб.
— Ассад, что тут происходит? — закричал Карл, одновременно делая потише звук магнитофона.
Помощник безмятежно улыбнулся. Очевидно, он не замечал, какая культурная пропасть разверзалась в этот момент у них под ногами, грозя разрушить прочный фундамент полицейского здания.
Карл тяжело опустился на стул напротив.
— Ассад, пахнет замечательно, но здесь полицейская префектура, а не ливанский гриль в районе Ванлёсе.
— Карл, угощайся, и поздравляю тебя, с твоего позволения, господин комиссар! — сказал Ассад, протягивая треугольный пирожок из очень сдобного теста. — Это от моей жены. А дочки вырезали бумажные украшения.