- Товарищ рейд-полковник, подходим к Квессину-3, - напомнила Жаклин.
Пора готовиться. Все, кроме Каджара, облачились в скафандры и надели ракетные ранцы. Было бы смешно и чудовищно несправедливо, если пройдя через все это, окажется, что наши усилия напрасны, а надежда беспочвенна, и мы сгорим на входе в атмосферу, или Р2-Т2 взорвется, или... да мало ли что еще может произойти? Даже если все получится - еще неизвестно, что нас ожидает на самой планете. Секунды ползли мучительно медленно.
За десять минут перед входом в гравитационное поле Квессина-3 пилот отключила генераторы. Все, что не было закреплено, повисло между потолком и полом. В воздух поднялся рой пыли, сократив обзор до расстояния вытянутой руки. Я почувствовал подкатывающуюся к горлу тошноту. Через стекло шлема Винса было видно его позеленевшее лицо. Тварям тоже приходилось несладко - во всяком случае, ни одна так и не наведалась в рубку.
- Входим в плотные слои атмосферы, - предупредила Обаха.
"Прогресс" задрожал. Что-то скрипнуло. От внешних переборок потекли струйки пара. Находясь в свободной парении, мы до сих пор болтались над полом. Спустя минуту вновь раздался с крип, но теперь он не прекращался. Добавился гул. Стены раскалились докрасна, горячий воздух превратился в волнистое марево. Тревожно запищала система пожаротушения. По спине поползли капли пота. Каково же приходилось Тасу? Внешняя обшивка с треском лопалась и обваливалась.
- Десять тысяч метров, - прозвучал в шлефомоне голос Жаклин. - Командир, взрывайте!
Я потянулся к поясу, но пульта от детонатора там не обнаружил. Лихорадочно хлопая себя по бокам, я начал поиск взрывателя.
- Поздно будет! - взмолилась девушка. - Взрывайте!
- Черт! - выругался я. - Пульт у Майкла остался!
- Эх, полковник, - раздался голос Каджара.
Перевернувшись в воздухе, сержант направился к связке гранат.
- Девять тысяч метров!
Тас подплыл к самопальной бомбе, схватился за скобу в стене, и выдернул предохранительное кольцо. Чека, отделившись от гранаты, так и повисла в воздухе. Пятнадцать секунд. Десантник разжал пальцы, но рука прикипела к поручню. Волосы на голове бойца увенчал огненный цветок. Десять секунд.
- Сука, как больно! - не сдержался Каджар.
И уже кричал, кричал, не останавливаясь. Используя в качестве укрытия любой выступ, мы сгрудились у противоположной стены. Пять. Альтиметр ранца показывал восемь тысяч метров, термометр - две с половиной сотни градусов.
От оглушительного взрыва рубка треснула пополам, в отсек хлынуло жидкое пламя. Крик сержанта, зайдя на высокую ноту, прервался. Пот мгновенно высох. Термодатчик зашкалило. Через красное зарево просматривался кусок голубого неба.