Они вернулись к машине.
Часы остались лежать на „столе». Там же Белопольский оставил карандаш и блокнот. Он видел, что эти предметы очень заинтересовали венерианина.
Романов встретил его новостью.
— Они просят показать им наш вездеход в движении, — сказал он.
— Что ж, — ответил Белопольский, — это вполне понятно. Исполните их желание. Комната достаточно велика, и машина может сделать круг. Только не вздумайте зажигать прожектор.
Романов сел за рули управления. Белопольский остался с венерианами и жестом объяснил им, что надо отойти к стене. Они послушно выполнили указание. Язык жестов пока что с успехом заменял слова. Это происходило потому, что основные жесты существ, наделённых разумом и руками, не могут сильно отличаться. Они не выдуманы, а подсказаны природой.
Вездеход двинулся вперёд. На бревенчатом полу его гусеницы подняли невероятный грохот.
Венериане схватились руками за нижнюю часть головы, возле самой шеи. Очевидно, именно там помещались их органы слуха, — судя по всему, очень чувствительные.
Все пятеро повернулись лицами к стене.
Белопольский понял, что означает это движение. Он бросился к машине.
— Остановитесь! — крикнул он Романову.
Вездеход замер на месте. Грохот прекратился.
— Они не могут вынести такого шума, — пояснил Константин Евгеньевич, — у них чувствительные уши.
Венериане снова подошли к машине. Казалось, что они осматривают её ещё более внимательно, чем раньше.
Один из них направился к выходу из комнаты и исчез.
Четверо оставшихся «попросили» Белопольского войти в машину. Он повиновался, недоумевая.
— Что случилось? Куда ушёл венерианин?..
Каждая перемена в поведении венериан невольно вызывала тревогу. Люди всё время находились на грани жизни и смерти. Понимая, как они думали, жесты своих тюремщиков, они совершенно не понимали их психологии и образа мыслей. Угадать их намерения в каждом отдельном случае было невозможно. Как внешние формы «людей» Венеры отличались от людей Земли, так и их поступки должны были отличаться от поступков людей. Всё было неизвестно; нравы, обычаи, восприятие окружающего, самый способ мышления — всё было таинственно.
Минут через десять венерианин вернулся. С ним было десять «черепах». Подняв машину, они понесли её к выходу. Пятеро венериан остались в «доме». Они не пошли с ними, и трое людей почувствовали ещё большую тревогу. Присутствие, хотя и не похожих на них, несомненно высокоразумных существ действовало успокаивающе. С «черепахами» у людей не было ничего общего. Как-то невольно звездоплавателям казалось, что, находясь рядом с венерианами, они в безопасности. Это ошибочное убеждение объяснилось тем уважением, которое человек привык оказывать разуму, в какой бы форме он ни проявлялся. От разума естественно ожидать «человечности».