— Скорее разозлил.
— Боже мой, — Ракель вытаращила глаза от любопытства. — Что он сделал?
Ивейн снова вспомнила их прогулку на машине и вдруг поняла, что ее полностью затмили события последующей ночи, той, проведенной в деревенском доме. Если бы только Ракель узнала, что там случилось! Как сбило бы это с нее спесь, потому что сеньорита Фонеска, уж конечно, не способна поверить, что девушка может сохранить невинность, проведя ночь с мужчиной. Как была бы посрамлена ее наглая уверенность в том, что дона Хуана не интересует ни одна другая женщина, кроме нее!
Если бы только это было правдой!
Ивейн снова разволновалась, ей казалось, что в ее душе вот-вот разразится буря. Ракель такая мелкая и пошлая по сравнению с доном Хуаном! Она проводила дни в праздных развлечениях и вовсе не была в него влюблена по-настоящему.
Наконец в патио вошел сеньор Фонеска с книгой по технике гравюры в руках, и Ивейн почувствовала облегчение.
— О-о, ты хочешь остаться и присоединиться к нашим занятиям? — спросил он у дочери, насмешливо прищурившись. — Я думал, ты идешь на обед в «Идальго» с одним из твоих многочисленных поклонников.
— Ничего, папа, он подождет. — Ракель с сожалением взглянула на Ивейн. — Как я вам сочувствую, дорогая, что вам надо работать. Лучше послушайте моего совета и найдите себе мужа.
— А себе ты уже нашла? — сухо спросил ее отец.
— Да, папа, и это кое-кто совершенно незаурядный. — Она загадочно улыбнулась и поцеловала отца в щеку. Потом, так же улыбаясь, помахала на прощанье Ивейн и грациозно вышла из патио. Когда она ушла, аромат ее духов еще витал в воздухе, а ее слова преследовали Ивейн все утро. Она понимала, что этот неординарный человек — дон Хуан, который должен жениться, чтобы продолжить род и передать в наследство сыну титул и остров де Леон.
Ивейн и ее учитель пообедали в тени раскидистого дерева, птички весело свистели в ветвях, цветы покачивались под тяжестью шмелей и пчел.
— Ты сегодня грустна, Ивейн. Чем-то обеспокоена?
Она вздрогнула от неожиданности при этих словах, которые вырвали ее из глубокой задумчивости.
— Я просто думала, сеньор, что не могу жить в кастильо слишком долго. Когда, как вы считаете, я смогу начать работу в галерее в Мадриде?
Сеньор Фонеска улыбнулся, поднялся из-за стола и срезал персик с дерева маленьким перочинным ножом с ручкой из слоновой кости.
— Ах, молодые так торопятся испытать новые приключения, увидеть новые лица. Ты уже устала от своего бородатого учителя и толстых книг, которые он заставляет тебя изучать?
— Нет-нет, что вы, — торопливо ответила Ивейн. — Мне очень, очень нравится у вас. Я глотаю все, чему вы меня учите, как голодная кошка, — пошутила она. — Но мне хочется независимости… Ведь я не могу вечно пользоваться столом и приютом дона Хуана.