Шкура на его спине трещала от напряжения, казалось, еще немного и она лопнет, обнажив бьющиеся мышцы. Белов опасался, что второй бык, не выдержав бешеного темпа, заданного Сэрту, внезапно собьется с шага и, обессиленный, упадет. Однако Сэрту шел коренным, и большая часть нагрузки ложилась именно на него.
«Огонь-падай-небо» мчался, как вихрь; широкие ноздри раздувались, разбрасывая в стороны клочья белой пены, и вновь опадали.
И Белов вдруг понял, что означает кличка оленя - Сэрту. «Огонь, упавший с неба». Метеорит!
И, наверное, это было действительно так. Бык летел, и земля глухо дрожала от его бега.
Упряжка, ведомая Сэрту, обошла пару оленей шоколадной масти уже на половину корпуса. Финишная черта быстро приближалась.
Мужчины, женщины и дети, собравшиеся для чествования победителя, разбежались в разные стороны. Только высокий человек в красной кухлянке с черным воротником собачьего меха остался стоять неподвижно. В руке у него был длинный посох, через плечо перекинут тонкий кожаный поводок. У ног спокойно сидела молодая собака.
- Стой! - услышал Белов крик Павла. Тергувье произнес это слово, как «стои».
Саша откинул хорей и натянул постромки. Сэрту, увидев своего заклятого врага лежащим на земле, сделал еще несколько шагов и остановился.
Высокий человек в красной кухлянке двинулся навстречу Белову. Что-то в его походке и манере держаться показалось Александру странным. Мгновение спустя он догадался, что именно.
Веки у человека не поднимались, лицо оставалось неподвижным.
Мужчина остановился в нескольких шагах от Белова и замер. Саша бы решил, что он его внимательно изучает, если...
Если бы только слепой мог видеть.
- Победа тебя любит, мельгитанин, - глубоким низким голосом произнес человек в красной кухлянке. - Потому что ты любишь победу.
Белов вылез из нарт. Ноги и все тело дрожали; Белов спотыкался, делая неверные шаги.
«Должно быть, я смешно выгляжу со стороны, - подумал он. - А, да какая разница, как я выгляжу? Главное, что я победил».
Александр подошел к высокому человеку. Собака навострила уши, оглядела Белова и коротко зарычала, обнажив белые клыки.
- Свои, Тума, - сказал мужчина. - Я - Рультетегин Иван Пинович.
Он протянул широкую ладонь.
Саша подошел к Рультетегину и замер от восхищения. Иван Пинович был настолько высок, что Белов едва доставал ему до груди.
- А я - Белов, - сказал он, пожимая руку. - Александр.