Он прервался, когда Бочетти швырнула ему звякнувший золотом увесистый кошелек.
— Мало? Будет еще. Или ты не хочешь отомстить за своего полковника? Кроме того, в армии Наполеона есть поляки. Все, что нам нужно — достать форму. Город большой, будет паника, устроимся. И карманы заодно набьете.
Витольд кивнул своим и встал. Уже полчаса спустя они скакали к Москве, обгоняя колонны отступавших войск. На них не обращали внимания — до смерти уставшие, едва шедшие солдаты и офицеры просто торопились выполнить приказ. Джина морщилась от ноющей боли в искалеченной руке, но лишь пришпоривала коня. Она пыталась понять, что может такого быть у Байсакова и, возможно, Остужева, что их отослали в тыл. Может быть, Гаевский сумел что-то похитить у Наполеона? От этой мысли Бочетти все же отказалась — Колиньи остался при Императоре, а за Львом он бросился бы лично. Да и Бонапарт без предмета-воителя не пошел бы так далеко на восток.
«Саламандра? — рассуждала графиня. — Хорошо бы, я соскучилась по своей Ящерке. Но зачем увозить предмет, дающий неуязвимость, подальше от битвы? Нет, Гаевский ничего им не привез, просто сбежал после неудачной попытки. Тогда что? Неужели тот предмет, за которым проклятый Бонапарт полез в подземелье Сфинкса? Он исчез, но я знаю, что Колиньи не переставал искать. Наверное, нашел... Но получить его я должна первой! И тогда уж поговорю со всеми вами иначе!»
К вечеру Бочетти ожидал новый подарок судьбы — в колонне пленных французов она заметила де Арманьяка, родовитого, но бедного молодого офицера, служившего, по имеющейся у нее информации, лично Колиньи. По тому, как он нарочито прихрамывал, лелеял раненую руку, и исподлобья стрелял глазами на охранявших колонну казаков, ей все стало ясно. Де Арманьяк в своем полку был известен как один из лучших фехтовальщиков, но Колиньи наверняка обучил его и другим искусствам.
— Не будем спешить! — сказала она Витольду, натягивая поводья. — Когда они остановятся на отдых, нужно быть рядом.
— Казакам мы не понравились! — Витольд сердито оглянулся через плечо. — Лучше бы наоборот, подальше держаться...
— Делай, что я говорю! — Бочетти кинула ему еще один кошелек, который тот ловко поймал. — Войтек кое-что успел закопать в Литве и Польше. Я знаю места, а ты знаешь, что деньги меня не интересуют. Все понял?
— Все!
В глазах Витольда сверкнула жадность, но одновременно и дружелюбие, и даже какое-то желание приключений.
«Словно пират какой-то! — мысленно усмехнулась Бочетти. — Все вы таковы... И насколько же полнее жизнь, когда живешь ради чего-то большего. Итак, Франсуа-Мишель де Арманьяк, зачем же тебе приказали попасть в плен?»