— А вы не знаете, где она находится?
— Не имею понятия, мсье.
— Вы полагаете, что она вам позвонит?
— Не могу вам этого гарантировать. Какое-нибудь срочное дело?
Срочное? Что я мог на это ответить? Что это намного срочнее, чем жизнь, которую предстояло завоевать? Я ответил непринужденным голосом:
— Меня зовут Эрик Ландлер. Мы познакомились с миссис Говард в доме мистера Роя Харта. Она хотела увидеться со мной до моего отъезда в Европу…
— Оставьте ваш телефон, сэр, — снова попросил он.
От сидения перед телефонным аппаратом в ожидании возможного звонка я сошел бы с ума. Я сказал, что я в отпуске, переезжаю с места на место и у меня нет постоянного адреса. Добавил, что миссис Говард продиктовала мне свои телефоны на приеме, среди толпы людей, и что мне хотелось бы узнать, правильно ли я запомнил номера. Во втором номере, телефона на ранчо, была ошибка. Если бы мажордом Филипп не исправил вежливо эту ошибку, Энджи могла бы быть еще жива.
Я провел ужасную ночь, а на рассвете решил отправиться в Сан-Франциско. Мне никогда не удавалось скрыть свое огромное восхищение при виде Голден Гейт[14]. В прошлом я посвятил несколько недель жизни Сан-Франциско. Я каждый день взбирался на вершину возвышавшегося над портом холма и с наслаждением фотографировал Голден Гейт. Стальная гармония моста действовала на меня словно чарующая музыка. В этой убогой комнате я молил своего стального идола: «Помоги мне снова увидеть Энджи!»
На следующий день я словно каторжник снова набирал телефонные номера. «Я не знаю, где находится мадам», — повторил мне третий раз за утро ее метрдотель. Гостиница могла проглотить все мои деньги, а неудачные попытки дозвониться грозили полностью испортить мне нервы. К одиннадцати часам я спустился в кофе-шоп, заказал гамбургер и проглотил все, что было на тарелке. Со второго раза официантка меня засекла: едва я успел взять порцию маринованных огурцов, как она забрала со стола всю посуду, чтобы спасти оставшиеся кусочки огурцов по-русски и маринованного лука. В комнате надо мной подсмеивались шикарные чемоданы и ракетки, время тянулось медленно, жизнь потеряла всякий смысл. Время от времени я набирал номер такими резкими движениями, что едва не сломал телефонный аппарат. Я болтался между комнатой и пляжем, где чайки измеряли горизонт энергичными взмахами своих крыльев. Подростки в одинаковых резиновых комбинезонах пришли на пляж, неся на плечах свои серферы. Они входили в воду небольшими группами, ждали волну, а потом с криками взбирались на свои доски и мчались к берегу на пенистом гребне. Я позавидовал этим детям: они были американцами, у них было будущее. Затем я вернулся в комнату и с маниакальной настойчивостью снова принялся звонить.