– Алекс признался в том, что крутил роман с вашей сводной сестрой?
Катя кивнула.
– У вас не возникло никаких подозрений, когда вы об этом услышали? – спросила я.
– Вы меня за идиотку считаете? Конечно, возникли! Только слишком поздно…
– Как вы познакомились?
– Он спросил у меня дорогу, завязал разговор… Теперь я уверена, что не случайно.
– Что ему было от вас нужно? – Петя внимательно посмотрел на женщину.
– Это вам придется у него спрашивать. Я не смогла получить честного ответа. Но у меня после появления здесь Риммы сразу же раскрылись глаза. Ему нужны какие-то картины. Какие точно, я не знаю. И знать не хочу! Красть их у родной матери я не собираюсь. Вообще ни у кого ничего красть не собираюсь. Понимаете, Алекс подловил меня в тяжелый жизненный период… Умер отец, плохо с матерью… Мужа нет, детей нет. В общем, я развесила уши. Дура. Ну и поплатилась за это.
Катя посмотрела на сотрудника органов.
– Я готова дать любые показания против этого проходимца. Боюсь, правда, что очень мало про него знаю… И мои показания к делу не пришьешь. То есть его по ним не посадишь. Я ничего не знаю. И прямо он ничего не говорил. Только намеками. Прощупывал почву. Это я сейчас понимаю. А тогда…
– Он живет в гранд-отеле «Европа»? – уточнила я.
Катя кивнула.
– Вы случайно не в курсе, кто оплачивает номер? Он сам или кто-то за него? Чем он вообще занимается?
– Журналист.
– Кто? – спросили мы хором.
Катя усмехнулась и кивнула.
– Газета «Supernews», известная далеко за пределами США. Есть обычная, есть интернет-версия. Я проверила: на самом деле есть такая, и Алекс Циммерман поставляет статьи чуть ли не в каждый номер.
– То есть он здесь по заданию своей газеты? – спросил Петя, потом посмотрел на меня. – Юля, ты можешь себе представить, чтобы командированному журналисту оплачивали отель типа «Европы»?
– Американскому – могу, но все равно надо бы выяснить уровень этого Циммермана и его газеты. Если бы он еще приехал сюда освещать какой-нибудь международный форум, участники которого живут как раз в том отеле, или конференцию, проводимую как раз в отеле… Катя, о чем он пишет?
– О политике и об искусстве.
– Странное сочетание, – тут же сказала я.
Катя пожала плечами.
– Какими языками он владеет? – поинтересовался Петя.
– Английский, русский, немецкий. У него есть русские, украинские, австрийские корни. Кто-то из родственников уехал в США из Одессы, еще есть мощная австрийская ветвь… То есть вроде бы в Австрии была большая семья, я не все поняла насчет Австрии. Он очень интересуется своей родословной. Я точно знаю, что он провел много времени в австрийских архивах. Одну ветвь почти всю уничтожили в концентрационных лагерях. Выжил кто-то один, кто потом перебрался в Америку. А теперь он нашел еще родственников. Но это вам лучше у него самого спрашивать. Я не могу все это повторить. Мне во всех этих родственных хитросплетениях не разобраться. Но ему это на самом деле интересно. И насколько я поняла, для него это важно. Он меня убеждал, что я должна разобраться со своими корнями. То есть ему-то мои корни и кровные родственники были нужны для его дел… Но он все равно считает исключительно важным знать всех своих предков.