– Типун тебе на язык, – пожелал приятель.
Я вернулась в кабинет Виктории Семеновны, где уже не осталось бутербродов, и вскоре мы с Пашкой и Петей отправились в направлении дома Екатерины Ломакиной. Я не исключала, что нас с Пашкой в дом не пустят. И ведь Петю тоже могут не пустить…
Но нас пустили. У Кати были красные заплаканные глаза. Мне кажется, что она не очень удивилась при виде Петиного удостоверения и моей физиономии.
– На съемку согласитесь? – спросила я.
– Мне все равно. Пойдемте на кухню. Только потише, пожалуйста. Маме опять плохо.
Я спросила, что у нее с матерью. Насколько я поняла, речь шла о приемной, которую она явно воспринимала как родную.
Катя махнула рукой.
– Ничего хорошего. Нужна операция, а у меня нет денег… А моя родная мамочка не готова пожертвовать мне хотя бы пару картин. Вы уже в курсе? В смысле насчет того, как я появилась на свет? – Она посмотрела на меня. Я кивнула. – Я ей позвонила, а она тут же спросила, не я ли украла у нее картины. Кстати, только две сперли?
Я опять кивнула.
– Откуда вы узнали о краже картин из квартиры родной матери? – уточнил Петя.
– Из «Криминальной хроники». Юля же освещала это дело. Признаюсь: позлорадствовала. Мне пожалела, хотя мне на доброе дело требуется! Мне нужно спасать мать, которая меня вырастила! А та, которая бросила в роддоме, которая совершенно не принимала участия в моей судьбе, опять показала свое истинное лицо…
– Вы давно знакомы со своей сводной сестрой? – спросил Петя.
– Я не могу сказать, что я с ней знакома.
Мы все вопросительно посмотрели на Катю.
– Я видела ее один раз в жизни. Она не представилась – в смысле, что она моя сводная сестра. Она приехала сюда забирать мужчину. – Катя хмыкнула. – Это она так выразилась.
– И вы побили ее сапогом? – уточнила я.
– После того, как она решила побить у меня посуду. В моей квартире мою посуду! Вы представляете? Она ненормальная. И вроде не пьяная была… открыла холодильник – тот, который в коридоре, достала тарелку со студнем и засадила ею в стену. Пятно осталось. Можете сходить и полюбоваться. Жаль, вас тогда не было с камерой.
Катя посмотрела на меня, потом на Пашку.
– И что было дальше? – спросил Петя.
– Да ничего особенного. Выгнала я ее. Она успела мне клок волос вырвать. Потом я учинила допрос Алексу. С пристрастием.
– Тоже с сапогом? – спросила я.
Катя рассмеялась.
– Без сапога.
– Вы вообще не знали, что у вашей родной матери есть еще одна дочь?
– Знала. Только я не была с ней знакома! Где я с ней могла встретиться? Я мамашу-то видела один раз в жизни. Сходила познакомиться. Посмотрела на квартиру-музей. И больше не горю таким желанием. Я и подумать не могла, что девица, которая принеслась сюда отбивать у меня Алекса, и есть моя сестрица.