– Почему же ты просто не ушла?
– Куда? – Сашка истерично расхохоталась и затянулась своей сигаретой больше, чем, видимо, умела. Курить она стала совсем недавно, что дополнительно сказывалось на цвете ее лица. Какая-то жуткая саморазрушительная волна, но уж точно не любовь. – Куда мне идти?
– Я не в этом смысле. Это же твоя квартира. Я имею в виду… Саша, ты должна была расстаться со Стасом, а не крутить роман с Марлениным мужем. Можешь меня выгнать, но Марлена ничем перед тобой не виновата. И ты не должна была так поступать.
– Как так? В конце концов, – замотала головой она, – я же не тащила его силком в койку. И не думаю, кстати, что до меня он был ей всегда верен. Честно, не думаю.
– И ты мне говоришь, что это – мужчина? И ты говоришь, что любишь его?
– Я не говорю, что я люблю его! – отчаянно дернулась Саша. В ее глазах читалась паника. В ее голове была путаница, такая же точно, что и у нее на кухне. – Это просто… что-то выше меня. Как маленький отпуск посреди какой-то бесконечной беспросветной вахты на комсомольской стройке. Глоток воздуха, а ведь обычно мне кажется, что я только барахтаюсь в каком-то гнилом болоте.
– Мне кажется, ты нагнетаешь. Стас, конечно, не идеал. Но и не так уж он плох, как ты его малюешь.
– Стас совершенно обычный, – вздохнула она. – Своего не упустит. Думает только о себе. В сущности, если вдуматься, все они такие. И Марлена твоя, окажись на моем месте, поступила бы точно так же. Уж не отказала бы себе в возможности хоть какой-то иллюзии счастья. Все наши нормы, приличия – пустые звуки, когда речь идет о чем-то кровном. Каком-то шкурном интересе.
– Я уверена, что не все такие.
– Да, – кивнула Сашка. – Да, ты не такая. Ты еле увернулась от свадьбы с одним ничтожеством, так теперь путаешься с другим. Вокруг тебя все время какой-то сброд, потому что ты наивная романтичная простофиля. Ты такая, поэтому ты и не можешь найти никого нормального.
– Ну, знаешь, – обиделась я, но Карасик этого даже не заметила. Она беспокойно говорила и говорила, как будто хотела словами заглушить голос совести, звучащий внутри ее.
Интересная штука – эта совесть. Вроде ведь и нет ее. Особенно в наше время, когда между «хорошо» и «плохо» теперь имеются еще «плохо, но иногда можно», «если никто не заметит, то и хорошо» и «прав тот, у кого ружье». Но иногда совесть вдруг просыпается и начинает с тобой говорить. И этот диалог – самый изматывающий в мире, потому что остановить его невозможно. Чем больше аргументов, оправданий, примеров из жизни других людей ты подбрасываешь в топку этого диалога, тем жарче горит всепоглощающий огонь внутреннего чувства вины. И ты не можешь остановиться, ты не можешь спать, ты крутишь одни и те же ситуации много и много раз по кругу, пытаясь найти точку опоры. Пытаясь снова убедить саму себя, что ты не поступила так, чтобы теперь тебя нужно было презирать.