Скинув брюки и рубашку, он улегся к ней в постель. Едва почувствовав рядом с собой тепло, она инстинктивно потянулась к нему. Обвившись вокруг, Тори прижалась к Заку так, что ему стало трудно дышать.
Она была до того холодна, что его самого пробила крупная дрожь. Он ужаснулся. Разве может нормальный человек иметь такую температуру? Чтобы ее согреть, он обхватил ее руками и просунул ногу между ее плотно сжатых коленей.
Его страх, что в такой опасной близости с желанным телом он не сможет с собой совладать, не подтвердился. Что было тому виной, холод или жалость, Зак не разобрал, он хотел лишь одного — согреть ее. Он начал растирать Тори руки, спину, но она только жалобно хрипела и изгибалась, пытаясь прижать к нему сразу все части своего замерзшего тела.
Грелкой Рассел был неопытной, поэтому вначале у него ничего не получалось. Но потом он решил, что главное в человеке спина и ноги. Если они в тепле, то и все остальное согреется.
Зак развернул Тори к себе спиной, охватил руками, вбирая в себя. Через некоторое время ее и в самом деле прекратил бить тяжелый озноб и она задышала уже легче и спокойнее.
Прислушиваясь к ее спокойному дыханию, он вдруг понял, что мог бы лежать так долго-долго и не желать другого. На его душу снизошел такой покой и умиротворение, что ему стали казаться несущественными и даже ничтожными и его компания, с таким трудом созданная им буквально из ничего, и деньги на его счете, все, кроме лежащей рядом с ним женщины.
Постепенно усталость взяла свое, и он тоже уснул и видел во сне что-то удивительно приятное, потому что до утра весело улыбался и забавно морщил нос.
Утро разбудило Тори ярким лучом горячего солнца. Поморщившись от яркого света, она вздрогнула, почувствовав на своей талии чью-то тяжелую руку. Скосив глаза, заметила рядом на подушке темную голову и все вспомнила. Что ж, нужно признать, что сиделка из Зака вышла весьма неплохая. А грелка еще лучше.
Повертев головой, она поняла, что головная боль, так мучившая ее ночью, прошла. Единственное, чего ей хотелось, так это есть. Причем жутко. Но еще больше ей хотелось разбудить Зака поцелуем. И насладиться продолжением. Но она не посмела. Просто смотрела на спящего Зака с любовью и завистью. Не сумев сдержаться, заметила вслух:
— Как несправедливо!
Он тут же открыл обеспокоенные глаза.
— Что несправедливо, милая?
— То, что я болела, а ты нет.
Он удивился подобной непоследовательности. О чем тут жалеть? Или она просто желает его наказать? Так сказать, заставить его пройти через все перенесенные ею неприятности?