Сказал он мне так, а я и встал на дыбки – просто больно уж в то время насмотрелся я, как на людей «плевали» и как быстро оскотинивались потом «плевуны». Отказался я, короче. Он немного еще поуговаривал, но не сильно – быстро отказался. Утром Бабаев попрощался со всеми – одарил всех, мне презентовал аж ящик «конины» хорошей – я и не заподозрил ничего. А тем же вечером меня прямо на подходе к дому – чисто как в «Кавказской пленнице»: мешок на голову и – фь-ють, – замысловато крутнул он рукой. – Никто и не заметил ничего, чисто взяли, ну так хрена ли – у него там спецназеры в охране служили, которые языков от «чехов» перетаскали больше, чем я – из тарелки с заливным. Вот даже не то до сих пор бесит, что украли меня, а то, что кто-то же выпустил их из города: свои же продали, как девку в бордель… Хлороформом, правда, меня не усыпляли, и по голове «…с расчетом на кратковременный рауш…», – он произнес эту явно заимствованную откуда-то фразу с издевкой, – не били – придушили слегка только, мягонько так, чтобы у меня охота сопротивляться отпала. Ну и объяснили шепотком, что мне за крики будет, а после поста уж – кричи не кричи. Но не проверяли же нас, хоть и должны были, знаю!!! А, да ладно… Вот так я у Бабаева и очутился, на него работать стал. Сказать, что мне у него там плохо было, – так нет. Все, как он и обещал, выполнил. И жилье, и жратва, и девки веселые. – Он поморщился. – Только все – в пяти минутах от него. Я же ему, дурак, сам после той удачной реанимации распинался, сколько кора мозга живет без поставки кислорода и как холод замедляет процесс умирания. Вот так и повелось, с ним всегда рядом баллон с кислородом, мешки со льдом, чтобы, значит, как если что, сразу его обложить, и я в качестве, так сказать, обслуживающего механизма. Можно было бы и к этому привыкнуть, моя тюрьма была все же, по нынешним меркам, сверхкомфортабельной. Да чего там – знаю, что многие мои коллеги с радостью согласились бы на такую работу – ни хрена не делаешь в общем-то, а все у тебя есть. Я ему только для реанимации и нужен был – все остальное у него другие доктора выполняли: и хирург у него был личный, и терапевт. Один нюанс, правда, все же существовал: в первый же день моего пребывания в этих, так сказать, гостях Бабаев громогласно объявил всем своим слугам, что доктор вот этот – его спасать будет, если что, за что ему всяческий почет и уважение оказывать следует, но если все же не спасу я пресветлое тело, то его, Бабаева, сразу упокаивать не следует, а следует его в недоупокоенном виде оставить с доктором поговорить, причем для разговора доктора ему подавать частями, начав с неумелых рук, тщательно сохраняя все остальное. Ну а потом уж и весь организм предоставить. Не сомневаюсь, Бергман – начальник охраны у него был, то ли немец, то ли еврей – выполнил бы указание в точности. Преданный был, как собака, за то, что семью тот его спас. А рано или поздно сей счастливый момент наступил бы – ишемическая болезнь сердца у Бабаева была как минимум второго класса, жрал он водовку, как не в себя, и брюшко было солидное, не курил, правда, только. Только и дамоклов меч тогда страшен, когда периодически все же с волоска того срывается и кого-нибудь рядом протыкает, а так – висит себе и нехай висит, сколько вкусного еще вокруг.