Но меня скорее напрягало не это, а то, что скукотища там была смертная. Ты же знаешь, – обернулся он к Старому, – в реанимации, как и в пожарных, как и в спецназе каком-нибудь, – привыкаешь к адреналину, без него потом как без наркотика, да и есть это в общем-то тот же вид наркомании. Кто в горы лезет, кто на Север едет, кто на байке каком-нибудь голову сламывает – а все для того, чтоб наркотик тот заполучить. Да и деквалифицируешься без практики быстро. Колюня наш уж на что крутой анест был, а «ушли» его в главные врачи – и все, через два года «потух», надо было, помню, наркозик небольшой дать, а у него руки дрожат. А тут кто чем занимается: кто строит, кто машины варит, кто на морфов охотится. Один я мозоль на пузе ращу. Так что я и рад оказался, когда ко мне одного охранника бабаевского приволокли – он совсем доходной был, подстрелили его где-то. Ну я и давай по старой памяти изгаляться – подключичку ему ставить, гормоны-растворы. Мне ж там цельный реанимационный зал оборудовали, все, чего заказал, – все привезли, в двух экземплярах. А на ту беду у Бабаева приступ случился. Его ко мне волокут, а я там над охранником его колдую. Бергман даже не говорил мне ничего – просто стрельнул парню в голову и со стола сбросил. Как тряпку ненужную. «…Ваш пациент, доктор, не он…» – с горечью передразнил он кого-то невидимого. Вот после этого случая я и решил свалить.
Как-то резко понял, что если дальше останусь тут с ними, сам на них похож стану. Ну и свалил, вернее, попытался. Бергман у Бабаева не зря начальником охраны хлеб ел и все мои намерения «просчитал» еще тогда, когда с пистолетом в руке над телом своего подчиненного в том зале стоял. О чем мне и сообщил, почти ласково, перед тем как коленную чашечку мне сломать. Если подумать – Бабаев тогда на риск пошел: пока у меня нога заживала, он без реаниматолога вынужден был обходиться. Ну хозяину, чтобы псы боялись да службу верно несли, иногда приходится рисковать. Да и быстро все на мне зажило, а ходить, вернее, ковылять научился – вот и ладушки, готов лепила к труду и обороне, а что стоять ему больно, так не хрен от хорошего хозяина бегать, порядочных людей не спать заставлять. Я вот раньше думал: как это раб в Древнем Риме жил? А выяснил – ничё, нормально так, привыкаешь, о тебе заботятся, берегут, стараются не сильно покалечить, ежели что… Потихоньку и сам начинаешь считать себя рабом, хозяину обязанным…
Раз в полгода ездили мы в большой осмотр – Бабаев справедливо считал, что без хозяйского глаза на местах может беспорядок учиниться. Два раза с ним мы съездили – нормально прокатило. А на третий – Наследникам попались.