— Ты слишком уверен в себе.
— Слишком?
И тут она оказалась в его объятиях, его губы страстно прижались к ее губам, он крепко прижал ее к себе. Она почти потеряла сознание от непередаваемого ощущения потрясения и восторга, чувствуя сильное биение его сердца рядом со своим. Затем он внезапно отпустил ее.
— Извини. Я не должен был этого делать.
— Да, — глухо произнесла она.
Он завел машину, проехал вперед до поворота и, развернувшись, направил ее в сторону деревни.
— Подожди, — сказала вдруг Оливия. — Это все меняет.
— Это ничего не меняет, — ответил он. — Нас влечет друг к другу, Оливия, и это чувство вспыхивает с новой силой, как только мы встречаемся. Я не стал танцевать с тобой вчера только потому, что не был уверен в себе, я боялся, что не смогу сдержать своих чувств, когда ты окажешься в моих объятиях... Я постараюсь в будущем держаться от тебя подальше. — Он замолчал, потом добавил: — Мейвис мне поможет.
— Ну почему ты так жесток? — воскликнула Оливия. — Я... я не могу даже думать о том, что ты вернешься к Мейвис.
— Думаешь, мне приятно думать о том, что ты вернешься к Дональду?
— Ты сам посоветовал мне.
— Не потому, что мне это нравится. Просто я думаю, что так будет лучше. — Сейчас он вел машину очень медленно.
Глаза Оливии наполнились слезами. Джейк взглянул на нее, выражение его лица смягчилось:
— Оливия, дорогая. Не плачь, не надо. Не делай нам обоим больнее.
— Я... я готова подождать, — прошептала она, отбросив всякую гордость, только услышав из его уст слово «дорогая».
Джейк положил руку поверх ее сложенных на коленях рук.
— Как долго ты намереваешься ждать?
— Сколько угодно.
Он убрал руку, внезапно рассердившись.
— Не будь ребенком. Взгляни на вещи серьезно. Мы же не романтически настроенные школьники. Твоя жизнь будет такой, какой ты ее сама сделаешь. Тебе нужны муж, дом, дети и уверенность в будущем. Я не могу дать тебе все это. Тот парень может. И в этом все дело.
— Причиной того, что ты несвободен, является женщина? — Оливия чувствовала, что должна это знать.
— Да, — коротко ответил он.
Она вздохнула:
— Тебе, наверное, больше нечего сказать?
— Нечего.
Он отвез ее к гостинице и остановил машину, а когда она вышла из машины, он сказал:
— Мне очень жаль, Оливия, пожалуйста, поверь.
— Не стоит. Так уж случилось.
— Прости, — бросил он и уехал.
Ева встала с постели в день своего тридцатилетия в подавленном настроении.
Когда-то она с радостью встречала свое двадцатилетие, но тридцать лет — это рубеж, который большинство женщин не хотели бы переходить.
Прощание с юностью, сказала она себе, рассматривая на своем лице следы прошедших лет, которые отражало зеркало в спальне. Отражение немного успокоило ее. Ни одного седого волоса. Безупречный цвет лица.