— Я не привыкла беспокоиться о ком-то, кроме самой себя.
Такой самокритичности Девон от племянницы не ожидала. Это ее даже немного разочаровало: она привыкла считать, что Саре недостает зрелости. Но теперь приходилось признать, что из Сары еще может получиться хорошая мать. Девон даже попыталась свыкнуться с мыслью, что жить с настоящей матерью и с любящим ее мужчиной для Джонни лучше, чем с ней одной.
— Это нормально, я тоже до появления Джонни ни о ком, кроме себя, не заботилась.
— Неправда, — возразила Сара, — ты, всегда опекала каких-нибудь бездомных зверюшек. А я — эгоистка, и мне это нравится. Знаю, тебе это покажется глупым, но я люблю быть в центре внимания. Я не хочу ни с кем делить Клайва. — Сара прикусила губу и опустила глаза. — Клайв говорил, что после аварии Джонни звал тебя.
— Ничего удивительного, ведь он тебя почти не знает... — Девон мысленно кляла свою порядочность, которая не позволяла ей воспользоваться ситуацией. Смягчая удар, она добавила: — Пока.
Сара резко подняла голову. На ее в кои-то веки не накрашенных ресницах блеснула влага.
— Девон, зачем ты это делаешь? Ты ведь не хочешь, чтобы я увозила Джонни. Тебе всего лишь нужно было сказать мне, что мать из меня никудышная, и это было бы правдой. Почему ты так добра ко мне?
Невольно она повторила вопрос, который Девон сама не раз себе задавала.
— Ты — мать Джонни.
— Я его только родила.
— Скажи прямо, Сара, что ты имеешь в виду?
— Я хочу сказать, что он должен остаться с тобой.
Только испытав неимоверное облегчение, Девон осознала, какую тяжесть носила на своих хрупких плечах.
— Надолго? — осторожно спросила она.
Если через несколько лет Сара снова передумает, ей наверняка не хватит сил пережить все это во второй раз.
— Навсегда. Если хочешь, мы можем официально оформить усыновление.
— Ты уверена? Может, лучше подождать?
— Ждать нечего, я уже все решила. В моей жизни нет, и еще долго не будет места детям.
— А что думает по этому поводу Клайв?
— Клайв желает мне счастья, — просто сказала Сара.
Перед тем, как уйти из детской палаты, молоденькая медсестра с плохо скрытым восхищением посмотрела на высокого мужчину, склонившегося над детской кроваткой. Этот взгляд не укрылся от внимания Девон.
— Кажется, она назвала тебя папочкой?
— Да, действительно. — Паркер выглядел немного ошарашенным. — Это в первый раз...
Но, наверное, не в последний, с грустью подумала Девон. Когда-нибудь у Паркера будет столько детей, сколько он пожелает.
— У меня такое чувство, что я должен ходить в шлепанцах и попыхивать трубкой...
— Могу тебя утешить, эта медсестра смотрела на тебя вовсе не как на папашу. — Спохватившись, что Паркер может воспринять ее замечание как признак ревности. Девон притворно зевнула, прикрывая рот рукой. — Тяжелый был день. Паркер взял второй стул и сел рядом с Девон возле кровати.