Она включила мобильник и, освещая путь экраном телефона, полезла в пещеру. Голубоватый свет выхватил из темноты каменный пол, наскальные рисунки, иконки, спички, связку свечей и… силуэт человека в черном плаще с капюшоном. Человек стоял на коленях к ней спиной, низко склонив голову. Телефон выпал из Настиных рук и потух. Келья погрузилась в темноту. Похоже, она нарвалась на монаха за вечерней молитвой.
– Простите, пожалуйста, что побеспокоила. Я сейчас уйду, – пролепетала Настя по-русски, забыв с перепугу все английские слова. Она пошарила по полу, пытаясь отыскать выроненный сотовый телефон, наконец нащупала его, но свет включить не успела. Монах оказался рядом, зажал ей рот рукой и прижал к холодной стене. Ладонь пахла рыбой, Настя начала задыхаться.
– Тихо, милая. Все хорошо. Не кричи только, – раздался знакомый голос. Ладонь отлепилась ото рта, Настя включила сотовый, трясущейся рукой направила на лицо монаха. В темноте грота и капюшона высветилось зеленоватое лицо погибшего Егора. Настя открыла рот, чтобы заголосить, но рука остановила крик. Вопль застрял в горле пробкой, ни вдохнуть, ни выдохнуть. Настя хватала воздух ртом, таращилась на призрак и мотала головой.
– Двое суток тебя жду, прикидываясь для туристов монахом-отшельником! Дво-ое суток! – сказал призрак, и в голосе его явно сквозила претензия.
– Егор, ты живой? – пролепетала Настя, практически теряя сознание.
– Пока да, но чуть не умер с голодухи, – пробурчал он. Чиркнула спичка, затрещала восковая свеча, в гроте стало светлее. Егор поставил свечу в расщелину и снова повернулся к Насте. – Неужели так сложно было выполнить мою просьбу и приехать на мыс Святых Бессребреников раньше! Мне пришлось крабов собирать и на церковных свечах жарить, чтобы с голоду не помереть. Сегодня вот рыбу поймал, – похвалился он. – Как тебе, к слову, мой кафтанчик? Выменял у местного батюшки на швейцарские часы.
– Ах ты, сво-о-лочь! Я чуть с ума не спятила от горя! А он тут крабов жарит! – с угрозой сказала Настя и залепила воскресшему звонкую пощечину.
– Рад, что у тебя весла нет с собой, – потирая щеку, сказал Егор и притянул Настю к себе, осыпая поцелуями ее лицо. – Прости, Настенька. Я не мог ничего больше толкового придумать, чтобы обезопасить жизнь твоего мужа. Другого выхода не было, только умереть.
– Почему не сказал, дурак несчастный! Я думала – сама умру! – всхлипывала Настя у него на груди. – Почему не позвонил хотя бы?
– У тебя все эмоции на лице отражаются. Заказчик не поверил бы тебе ни на минуту. Нужны были натуральные чувства. Я намекнул тебе, что делать, про рождение заново сказал. Надеялся, что ты быстро отойдешь от шока и поймешь, где я и что со мной все в порядке, найдешь возможность приехать сюда и мы решим, что делать дальше. Я в тебе не ошибся, ты приехала. Прости меня, пожалуйста! Я не думал, что ты так сильно станешь из-за меня переживать. Позвонить я не мог, телефон накрылся медным тазом во время заплыва. Я сидел и ждал тебя.