Иногда Нрэн завидовал спокойной уверенности, которую источал Кэлберт, его довольству собой и миром. Сам великий воин постоянно искал и находил в душе, характере и внешности массу новых недостатков. Единственное, в чем Нрэн был абсолютно уверен, так это в том, что он хороший воин, во всяком случае, неплохой по меркам своего уровня, поскольку равных противников не встречал уже несколько тысячелетий. И потому за маской непробиваемого спокойствия великого воителя слишком часто бушевали бури сомнений.
Кэлберт мягким плывущим шагом двинулся к темному столу. Несколько мгновений принц созерцал оставшиеся на столе карты, потом решительно выбрал свою участь.
– Любые ласки, – фыркнул пират и сразу полез в кошель за деньгами.
Кэлберт отсчитал на столе тройной штраф за отказ от выполнения фанта, и Нрэн, не проверяя, пересыпал деньги в свой потертый кожаный кошель. Несколько приободрившись, «зеркало» начало подозревать, что Силы Случая наконец переменили свое отношение к нему в плане расположения своего метафизического зада.
– Ах, ну почему самые лучшие карты всегда достаются тем, кто не может оценить их по достоинству? – задал Энтиор риторический вопрос, полный сожалений о несбывшемся.
– Потому что даже Нрэну не может все время не везти в игре, – логично пояснила Элия.
– Зачем же рассматривать это как невезение? – капризно надул губы вампир, но, поймав на себе холодный, презрительный взгляд воителя, поспешно замял тему, заинтересовавшись дизайном канапе на ближайшем блюде.
Следом за Кэлбертом подошла очередь короля.
– Что ж, ребятки, я обещал, что за все Новогодье не подпишу ни одной государственной бумаги. Но бог предполагает, а Творец располагает, – вздохнул Лимбер и, немного паясничая – теперь он мог себе это позволить – с пафосом, предназначенным для официальных речей, продолжил: – Коварные происки могущественных врагов с верхних Уровней поставили под угрозу безопасность нашего великого королевства, жизнь и здоровье моих драгоценных детей, возлюбленной дочери и вынудили меня взять в руки перо.
– Вот так всегда, только соберешься выполнить обет, а тут коварные происки врагов с верхних Уровней. Хорошее оправдание, пап, – с ухмылкой встрял Рик, на чьих документах король и ставил свою подпись.
– Уже по матушке соскучился, сынок? Свидеться хочешь, спешишь? – ласково поинтересовался король, откидываясь на стуле и сжимая ладонь в мощный кулак. Обычно это предостережение всегда действовало на оппонентов безукоризненно.
– Ах, мама, пусть ее уход не был своевременным, но я предпочитаю скорбеть о ней здесь, в тепле и уюте, – честно признался рыжий, на всякий случай насторожившись.