Ехавший рядом Кореновский, словно угадав мысли Севидова, проговорил:
— А ведь скоро клев начнется. Помнишь, на Стрелке в камышах?
— Клев уже начался, Евдоким, — хмуро ответил Севидов. — А если на рассвете не вырвемся из Раздольной, немцы так клюнут, что костей не соберешь. Надо спешить. Геннадий! — крикнул он адъютанту. — Скачи в голову колонны, поторопи Терещенко!
Лейтенант Осокин ускакал. А колонна замедлила движение. Впереди слышались возбужденные голоса, ожесточенные команды. Подскакал Осокин.
— Товарищ генерал, — обратился он, — там какой-то дед матерится, на бойцов кидается, требует самого старшего начальника.
— Что за дед? А ну давай его сюда.
Севидов и Кореновский съехали с дороги. Два бойца подвели к ним, держа за руки, взъерошенного старика. Тот безуспешно сопротивлялся, выкрикивая ругательства.
— Одолели, гады? Одолели? Рази ж вам с германцем воевать? Со стариками да бабами, мать вашу… — Старик зло сплюнул.
Сзади старика семенил мальчишка лет восьми. Он держался одной рукой за штаны деда, а другой растирал по лицу грязные слезы.
— В чем дело? Отпустите немедленно! — гневно выкрикнул генерал Севидов.
Бойцы нехотя отпустили руки старика. Один из них, совсем молоденький красноармеец, с опаской поглядывая на деда, проговорил виноватым голосом:
— А чо он драться лезет? И плюется, как твой верблюд.
— В чем дело? — повторил Севидов.
— Пьяный он, товарищ генерал. Как есть пьяный этот гражданин, — пояснил второй боец.
— Ты мне подносил? Ты мне подносил? — напирал на бойца старик. — Я те дам — гражданин!
Генерал Севидов пристальнее вгляделся в лицо старика.
— Дядька Семен?
Старик оторопело уставился на генерала. Севидов повернулся к Кореновскому:
— Узнаешь, Евдоким Егорович?
Теперь и Кореновский узнал в старике станичного пастуха дядьку Семена.
— Чего это ты, дядька Семен, разбушевался? — спросил Кореновский. Но дед не удостоил его ответом. Он все смотрел на Севидова. Из-за спины старика высунулось лицо мальчика. Он перестал плакать и тоже с любопытством смотрел на генерала.
— Неужто Андрей?! — удивленно воскликнул старик. — Мать честная, Андрюха? Так и есть, Андрюха Севидов! Неужто генерал? Мать честная, тоди понятно, почему драпаете. Ишь какие генералы выискались!
— Ну ты, дед, полегче, — вмешался в разговор лейтенант Осокин.
— Чо полегче? Ты чо мне тычешь? Сопля пометная! — И, не обращая больше внимания на лейтенанта, продолжал выкрикивать генералу Севидову: — Чего же вы драпаете через станицу, га? Разе ж вам степу мало? Куда ж вы прете через станицу? Ты погляди, что творится! Германец же все хаты попалит!