Джон помешал в сковороде. Обычно он любил запах жареных грибов, но сегодня нервничал и аппетита совсем не было.
– Отчасти верно. Маленькие дети меньше размышляют, меньше задумываются. Они просто приступают к решению задачи и – решают ее.
– Может быть, с шахматами то же самое? Никто не сказал Люку, что победить тебя невозможно, поэтому он и выиграл? Ты же мне рассказывал, что, когда тебе было семь лет, ты сам однажды выиграл у своего деда, а тот был шахматист высокого класса.
– Я выиграл у него всего один раз. И до этого мы играли с ним несколько месяцев. И, кроме того… – Джон пожал плечами. – Может быть, в тот раз он нарочно мне поддался.
Он разделил омлет на две половинки, выложил их на тарелки, снял сковородку с плиты и выключил газ.
– Готово.
Они поставили тарелки на подносы и переместились в гостиную; Джон еще раз сходил в кухню и вернулся с двумя бокалами шираза. По телевизору двое ведущих путешествовали по городам и деревням Англии в поисках антикварных вещей.
– Ты делаешь самые лучшие омлеты в мире, – сказала Наоми. Почему-то она заметно повеселела. – Может, нам просто нужно чаще куда-нибудь ходить с детьми? Доктор Микаэлидис права, мы обращаемся с ними как с маленькими. Помнишь, им понравилось в зоопарке.
– Да уж, там они научились по-настоящему любить животных, правда?
Наоми ничего не ответила. Несколько минут они молча ели.
– Извини, милая, – сказал Джон. – Я не должен был так говорить.
Наоми пожала плечами. На экране бородатый, скромного вида мужчина демонстрировал набор старинных хирургических инструментов.
– Может, отвести их на экскурсию в морг? – предложил Джон. – Это будет гораздо веселее, чем фокусы мистера Ананаса. Или в анатомический театр при медицинском колледже.
– Не говори глупостей.
– В том-то и дело, что это не глупости. Им это может действительно понравиться. Мне кажется, их интересуют взрослые вещи.
– Ты же работаешь в одном из самых продвинутых научных институтов Британии. Устрой им экскурсию по Морли-Парк. Покажи ускоритель заряженных частиц, опыты по холодному ядерному синтезу.
Джон поставил поднос на пол.
– Что такое?
– Не хочу есть. Кусок в рот не лезет. Я… я не знаю, как мы со всем этим справимся. Не представляю, что делать.
Они уставились в экран. Ведущий рассказывал маленькой старушке в бархатной шляпке о стоимости инкрустированной шкатулки.
«Это превосходный образец шкатулки танбриджской работы, – сообщил ведущий, одетый в твидовый костюм. – Вы знаете что-нибудь о ее истории?»
– Ты заметил, – спросила Наоми, – что в этой программе они зациклены на «истории» предмета. И еще на его