– Шурочка, милая, ты очаровательна! – рассмеялся Алексей.
– Серьезно? – опять проснулась в Шурочке трепетная лань.
– Более чем. Фотоаппарат большой, вспышка! Разумеется, мы тебе дадим такой здоровенный ящик на треноге, там еще фотограф под черную тряпку прячется, а вспышка на олимпийский факел похожа. А ты рассадишь всех домочадцев в картинных позах и начнешь вопить: «Внимание, снимаю!»
– Ну что вы меня совсем уж за дуру держите, а то я современных фотиков не знаю, – обиделась Шурочка и упрямо продолжила: – И все равно, даже самые навороченные, пусть и эти, как их, цифровые, все равно они заметны будут, и вспышка тоже!
– Радость моя, давай ты об этом не будешь беспокоиться, хорошо? Ты лучше придумай, как в дом попасть, а мы тебе аппарат-пуговицу дадим, будешь нашей Ларой Крофт.
– Что, правда пуговица? – не верила Шура. – Не шутите?
– Не до шуток мне. Так вы сможете в дом попасть?
– Надо будет с Анжелой посоветоваться, она ведь местная, ей и карты в руки. Я прямо сейчас к ней на работу поеду, поговорю.
– Отлично. На вас последняя надежда. Действуй.
Солнце было уже почти в зените, когда Жанна с трудом вынырнула из кошмарного сна, в котором Алексей, нежно прижимая к себе эту мерзавку Аньку, ехал в роскошной открытой карете. Это бы еще полбеды, но в карету-то была запряжена Жанна! В вечернем платье, вся в бриллиантах и на высоченных шпильках, ковыляла она по дороге, придерживая руками оглобли, а администратор Майорова, сидевший на месте кучера, с удовольствием охаживал ее хлыстом. Бр-р-р, ну и гадость же приснится!
Значит, вы, господа, решили, что загнали меня в угол? Должна признать, что это вам почти удалось. Почти. Я действительно полностью завишу от Михаила и действительно могу все потерять. Но обратной дороги нет, вернуть Лощинину я не в состоянии, даже если бы захотела. Но весь фокус в том, что не хочу. Признать, что это толстое убожество оказалось лучше меня, Жанны Кармановой? Никогда! Достаточно уже осознания того, что непонятно, по какой причине Алексей Майоров запал на Аньку так, что пошел на весь этот цирк, заставил меня пережить такое унижение!
Вспомнив вчерашнее, Жанна заскрежетала зубами от ярости. Захотелось опять орать и крушить все вокруг. Но нет, она достаточно отвела душу накануне. И все же до чего мерзко и противно, она, женщина, о которой мечтают десятки, да что там – сотни мужиков, несколько дней увлеченно ублажала плюгавого лысого мужичонку. Жанна опять пережила гадостливое ощущение, возникшее у нее в тот момент, когда роскошные волосы Майорова, которые она так любила теребить, вдруг остались в ее руках. А перед ней стоял тип, с лица которого медленно стекал грим, открывая истинный облик ее любовника. Гады, сволочи! А как он мурлыкал по телефону, этот Майоров! Вспомнив свой восторг и томление от его бархатного голоса, Жанна не удержалась, схватила с прикроватного столика фарфоровую фигурку нимфы и швырнула ее в стену. Несчастная разлетелась на мелкие кусочки.