— А кушать надо регулярно, — наставительно продолжала я. — Чтоб кишки не слиплись. И разнообразие в блюдах тоже приветствуется. Я еще когда с бабушкой в Рутении жила, у нас завсегда на столе разносолы были, и мясное раз или два в седмицу, и крупы всяческие, и молочко, и сыр, и яички. Я больше всего сыры уважаю, и рассыпчатые творожные, и пахучие твердые. С рубленой зеленью чтоб да с краюхой свежего хлеба, да взваром сладеньким вприхлебку.
Рот наполнился слюной, я сглотнула.
— А ежели у вас заключенных кормить не в обычае, чем же питаться прикажешь? Крыс ловить? Служивый, тут крысы водятся? А готовить их умеешь?
Стражник хмыкнул. Разговор начинал налаживаться.
Мэтр Нагейра устал просто до фиолетовых драконников. Неожиданный приток силы нарушил что-то в его тонкой организации, сбил настрой. Однако отдыхать было еще не время. Сначала дела. А потом его голова коснется подушки, и благодатный сон…
— Как это понимать? — Высокий женский голос вывел мага из подступающей дремы. — Мои горести оставляют вас равнодушным?
— Тысяча извинений, моя госпожа, — смиренно проговорил мэтр, изящно скрыв зевок раскрытой ладонью. — Удар судьбы, постигший нас со смертью вашего супруга, оставил кровавую рану в моем сердце.
Иветта удовлетворенно кивнула. Ее слегка опухшее от слез личико посветлело.
Аудиенция проходила в покоях княгини, в комнате, носящей название Розовая гостиная. Символика расцвета жизни, томной зрелой красоты прослеживалась во всех элементах декора: от шелковых драпировок, изогнутых линий позолоченной мебели до заполненных цветами ваз. По случаю траура розы, доставленные сюда из оранжереи, были всех оттенков желтого — цвета печали. То, что желтый при этом великолепно оттенял светлые волосы Иветты Лузитанской и ее кремовую кожу, было не более чем совпадением.
— Ну вот, — шмыгнула носиком хозяйка, — теперь я вдова, одинокая и беззащитная, а единственный человек, который мог мне чем-то помочь, мой возлюбленный сын, мой Влад…
Не в силах справиться с чувствами, бедняжка разрыдалась.
Мэтр Нагейра вскочил с кресла и протянул княгине флакончик с нюхательной солью:
— Лекари делают все возможное, чтобы Дракон поскорее пришел в себя.
— У них что-то получилось? — быстро спросила вдова. — Ему лучше?
— К сожалению, нет, — ответил мэтр, вызвав новую волну рыданий. — Но…
— Ах, оставьте! Мои бедные мальчики остались без отца, я одна, одна в этом большом страшном мире! А теперь и Влад мертв, или почти мертв. И кто в этом виноват? Какая-то валашская крестьянка разрушила мою жизнь! Ее казнили?
— Боярин Димитру настаивает на дознании, — слегка озадаченный резкой сменой разговора ответствовал маг. — Затем последует суд…