— Мама?
Сэм резко проснулась, услышав голос совсем маленького ребенка, который только учился разговаривать. Она лежала в постели, сомневаясь, не приснилось ли ей.
Не приснилось.
— Тише, малыш, не так громко. У нас гости. — Уходя за пределы слышимости, Керрина продолжала говорить этим сладким голосом, который матери припасают для своих детей.
Сэм выругалась себе под нос. Если она услышит или увидит еще одного ребенка…
Казалось, в последнее время боги получают удовольствие, мучая ее. И когда скорбь сдавила горло, ей захотелось плакать. Почему она не могла вырастить собственных детей? Смотреть, как они взрослеют, и заботиться о них на протяжении всей своей жизни? Так было запланировано. Она и Иоль состарятся вместе…
«Будьте вы прокляты, боги».
Нет. Она могла винить сестру в их утрате, но это ничего не меняло. Рана не заживала и все еще была свежей и кровоточащей.
«Возьми себя в руки, Амазонка. Ты Темный Охотник». Мать всего человеческого рода, который защищала. Она спасала их жизни, хотя была не в состоянии спасти собственную семью. Ирония этого веками преследовала ее. И именно она дала ей сил вырвать глотку своей сестре, пока та ничтожная сука молила о пощаде.
«О пощаде, мать твою…»
Милосердие не было ей свойственно. Уже нет. С того самого дня, как она пересекла черту и увидела настоящие ужасы, которыми жизнь осыпала не только ее, но и множество других людей. Пока она лежала на кровати, картины прошлого жгли ее, причиняя боль. Оставляя в ней пустоту.
«Пожалуйста, помогите мне…»
Легкое похрапывание сзади отвлекло ее внимание от прошлого, и Сэм поняла, что вокруг нее покровительственно обвилась тяжелая мускулистая рука. Что к ней прижато теплое тело.
Дев.
Медведь обнимал ее так, словно она была чем-то невероятно драгоценным. Как некогда ее обнимал муж…
Сэм охватила нежность. Как же она скучала по таким пробуждениям: ощущение прижатого к ней мужского тела, касающихся ее ног колючих, жестких волосков, покоящегося у ее бедра твердого члена. Она не понимала, почему ей нравилось быть с Девом. Он выводил ее из себя. Он утащил ее, что она страстно ненавидела, и временами был воплощением бабника.
Он самонадеян. Упрям…
И рисковал своей жизнью ради ее безопасности. Даже сейчас Дев не был обязан находиться здесь, и все же он лежал рядом.
Как плюшевый медвежонок. Она тихо посмеялась над этой мыслью. Ничего мягкого в Деве не было, — лишь хорошо развитые мускулы, и он был огромен.
Сэм взглянула на татуировку в виде лука и стрелы на его руке. Он не приносил жертву, которую принесла она, но понимал нужду. Сэм сглотнула.