Эта мысль, казалось, сделала его еще тверже, на кончике выступила прозрачная капля, которую Оуэн снова размазал большим пальцем. Головка стала невыносимо чувствительной, как будто нервные окончания со всего тела перекочевали в член.
Стерлинг быстро и неглубоко дышал, отчаянно сжимая в левой руке кофейную чашку. Если пролить кофе… ну, не такой уж он и горячий, чтобы обжечься, хотя приятного будет мало. Куда больше сейчас беспокоило, что ему могут не дать кончить. Кончить хотелось, хотелось чертовски сильно, хотелось видеть, как его член сокращается в ладони Оуэна, видеть его лицо, когда это произойдет. Оуэн любил его и не находил никчемным. Оуэн не считал его разочарованием, хотя Стерлинг и не понимал, как такое возможно.
— Пожалуйста, — прошептал он, не двигаясь. — Пожалуйста, Оуэн. Разреши. Можно? Скажи…
Оуэн перехватил его взгляд и кивнул.
— Покажи мне, — сказал он и поднял свободную руку к губам. Быстро лизнув средний палец, Оуэн провел им по головке, собирая смазку, снова поднес ко рту и медленно обвел его языком, пробуя на вкус.
— О черт, — выдохнул Стерлинг и кончил, пачкая спермой себя и Оуэна, не сводя глаз с его губ. Сам он застыл, а его член подрагивал, выплескивая струю за струей, пальцы ног поджались, грудь сдавило. Он не мог вымолвить ни звука, пока все не закончилось, а потом застонал и содрогнулся — плечо отозвалось болью.
— Я возьму? — спросил Оуэн и забрал у него кофе, Стерлинг с благодарностью выпустил чашку из пальцев, сейчас ему было плевать даже на то, что, наверное, узор от изголовья кровати отпечатался на его спине.
— Ты скажешь… скажешь мне еще раз? — спросил Стерлинг. Он все еще не отдышался, но ему нужно было это услышать.
Оуэн насмешливо посмотрел на него.
— Раз уж ты уже кончил, полагаю, речь о другом. Хорошо, скажу. — Наклонившись ближе, он пощекотал губы Стерлинга своими и сказал: — Я люблю тебя.
Это было такое облегчение, что Стерлинг вздохнул и закрыл глаза.
— Не знаю за что, но… я очень рад. Ты просто не представляешь. — Последние два дня были настоящим кошмаром.
— Думаю, что представляю, — сухо возразил Оуэн, и Стерлинг снова открыл глаза. — Тебе не приходило в голову, что я чувствую то же самое? — Он поднял одну из подушек, на ночь отодвинутых в ноги кровати, и подсунул ее Стерлингу под спину. — Так лучше? — Стерлинг благодарно кивнул. — Я не понимаю, что ты во мне нашел, кроме того, что я знаю, какие надо нажимать кнопки, но давай оставим нежности на потом, когда будем не такими… мокрыми. — Оуэн вытащил из коробки у кровати несколько платков и вытер живот Стерлинга. — Тебе надо в душ; в больнице сказали, что ты можешь снять повязку, так что не волнуйся.