Уилл медленно поднял голову и так же медленно улыбнулся.
— Привет.
— Привет. У тебя есть планы на сегодня?
— Нет, не думаю. Не совсем. Мне кажется, я должен уже позвонить отцу, но мне что-то не хочется пока этого делать.
— Я собираюсь кое-куда съездить и не отказалась бы от компании. Хочешь поехать со мной?
— Ну, может быть. А куда ты едешь?
— Повидать кое-кого, кто очень напоминает тебя. Давай, поехали со мной.
Бренвен по мосту переехала через Потомак и припарковалась на другой стороне. Погода была хорошей, в прохладном воздухе ощущалась надвигающаяся осень. Уилл послушно шел рядом с ней. Уголком глаз она заметила, что по мере того, как они шли, интерес Уилла к окружающему усиливался. Он вдыхал воздух полной грудью, и его плечи расправились. «Все правильно, — подумала она, — это не было ошибкой». Она быстро взяла его за руку, а другой рукой показала на то место, куда они направлялись, место, которое сверкало своей белизной в лучах утреннего солнца.
— Вон, — сказала она, — вон туда мы и идем.
— Мемориал Джефферсона?
— Именно! Я подумала, что стоит нанести визит мистеру Джефферсону.
Уилл на самом деле улыбнулся — ему было приятно. И от этого Бренвен тоже стало приятно.
Они стояли перед высокой статуей. Уилл сказал, оглянувшись по сторонам и подняв взгляд на куполообразный потолок:
— Когда-то ты сняла здесь очень хороший телерепортаж.
— Ты помнишь.
Он положил ей руку на плечи.
— Конечно. Я помню все, что связано с тобой.
Бренвен подняла голову и посмотрела на Уилла, а затем еще выше, на Джефферсона.
— Я всегда думала, что он похож на тебя. Тебе не кажется?
Уилл посмотрел вверх, прищурился и затем хмыкнул.
— Кажется, — сказал он, — только у него больше волос, чем у меня. — И потом он поцеловал ее.
Бренвен вернула ему поцелуй со всей той отчаянной жаждой, которую она испытывала в последние три дня. Она обняла его руками за шею и приникла к нему.
Едва отняв от нее свои губы, Уилл прошептал:
— Сделай это еще раз!
Бренвен снова поцеловала его, с еще более отчаянной страстью. Уилл нежно обнимал ее, а его руки с длинными пальцами, лежавшие на ее талии и между лопатками, трепетали… Эти поцелуи разбудили его, все его тело дрожало. Наконец он тихо сказал:
— Ты даже не представляешь себе, что я сейчас испытываю. Нечто давно позабытое. — Он выпустил ее из своих объятий, так чтобы посмотреть ей в лицо. Его же лицо светилось от изумления. — Ты хочешь меня, вот что я почувствовал в твоем поцелуе. Ты хочешь меня, правда, Бренвен?
Ее глаза потемнели от силы этого желания.
— Да, хочу. Ты даже не представляешь, как сильно.