с которым неплохой парень капитан Серега как раз и призван бороться.
И в другом он, как ни крути, тоже прав: диверсионному спецназу нечего делать в своей стране и меня действительно готовили «работать» на территории противника; на знакомой лишь по картам да спутниковым фотоснимкам, а зачастую — и вовсе неизвестной, местности. И раскинувшаяся за брезентовой стеной нашего временного убежища страна — не моя страна. Так-то вот…
— Ладно, коллега, я понял, — постаравшись придать голосу ту уверенность, что сам, увы, не ощущал, я на ощупь хлопнул капитана по плечу. — Не бери в голову, все равно одно дело делаем… — И, чуть подумав, уточнил: — Твое дело, кстати! Жизни спасаем аж в двух мирах, заметь! Так что считай себя на задании по спасению заложников… на территории противника, — лихо объединив обе наши несходные боевые специализации, подвел я итог.
И поспешил на всякий случай сменить тему.
— А вообще, лирика все это, капитан, — хотел было добавить про «сентенции» (вот привязалось же словечко!), но передумал. — Вы ведь тоже не только заложников освобождать обучены. Так что не такие уж мы и разные, коллега! Все равно одного поля ягодки. Давай-ка лучше подумаем, что и как нам дальше делать.
— Давай, — согласился капитан и неожиданно спросил: — А все-таки интересно, что тут произошло? Как думаешь? У них, как я понял, путч девяносто первого не провалился, как у нас, и все осталось по-старому, так? Книжку, что Вовчик в «тачке» нарыл, видел? Я успел оглавление просмотреть — там все про ошибочную линию партии, недальновидность Горбачева, разжигание иностранными спецслужбами межнациональной розни, прозападные веяния и прочая чушь.
Я кивнул и сам себе усмехнулся: в темноте Сергей этого все равно видеть не мог.
— Да, все так, только… есть одно но, коллега. — Я помолчал, пытаясь поточнее сформулировать свою мысль. — Как я понимаю, до конца восьмидесятых и у нас, и у них все шло более-менее одинаково. Может, и различалось в мелочах, но стратегически наши истории полностью совпадали. А вот затем… Вот ты август девяносто первого хорошо помнишь? Должен помнить, мы ж тогда уже оба с тобой служили?
— Ну? — Голос Сергея на удивление напрягся — похоже, упомянутый мной месяц он помнил не понаслышке.
— Я даже не про осаду Белого дома как таковую, не про так и не отданный — вам, кстати, не отданный! — приказ на штурм, не про танки на улицах и идиотский ГКЧП, я про настроения народа, про то, что в республиках творилось, про освещение в прессе — помнишь? Вот скажи: даже если бы ваши тогда на захват двинули, депутатов разогнали да Бориса арестовали, смогли бы коммунисты реально власть удержать? И все, что тогда в стране творилось, назад повернуть? Даже если бы