– А это-то зачем? Помню я эту песню, хоть и не целиком. Просто песня. По-моему, совершенно безобидная.
– Вот именно. Безобидная. Мы ее всем Политбюро слушали, но так ничего и не нашли. Никаких намеков. Такую песню даже при Сталине бы пропустили.
– Чепуха какая-то. Может, правда, с ума сошла?
– В 79-м, да? И четыре года никто не замечал ничего. Нет, я уверен, что и записка, и запись – кусочки одной мозаики. И дата на конверте действительно важна. Не зря она к нотариусу с этим конвертом ходила, не зря.
– Все равно я ничего не понимаю. Зачем?
– Все потому, Миша, что не хватает еще кусочка. Еще какого-то фрагмента. Что-то мы упустили, не нашли. Вот мозаика и не складывается у нас. И если мы все-таки найдем этот кусочек, то все сразу станет понятно.
– А где искать этот кусочек?
– Если бы я знал, Миша, то уже нашли бы. Пока же я просто приказал сделать себе копию этой записи. Дома слушаю иногда. Пытаюсь разгадать. Да и песня сама по себе действительно красивая. Если бы не надпись на конверте, то ее можно было бы и по радио передавать. А вот с такой надписью… Почему эта песня настолько секретна? Почему?
– Вот уж не думал, что мы тогда секретную песню записывали. Мне казалось, Наташка просто новый магнитофон испытывает.
– А вообще, Миша, откровенно говоря, Мальцева ударила очень вовремя. Как знала. Еще немного – и могло бы стать слишком поздно. Страна захлебнулась бы в крови. Это страшно, Миша, когда предатели занимают такие посты. Горбачев ведь вполне мог после Андропова стать генсеком. Боюсь даже и представить себе, что бы тогда случилось. Там уже речь бы шла чуть ли не о развале страны и о новой гражданской войне, хоть в это трудно и поверить.
– Ну, это вы, пожалуй, преувеличиваете. Развалить СССР? Невозможно!
– Я тоже не верю в это. Но кое-какие бумаги наводят на мысль, что он вполне мог бы попытаться. И Андропов, похоже, был в курсе. Кое-что и на него нарыли.
– Расстреляют?
– Нет. Решили не позориться. Генсек – предатель. Хватит того, что он пулей вылетел на пенсию. Пусть умрет уважаемым человеком. Да и остались ему уже даже не месяцы, а недели. Тем более врачам намекнули, что не нужно особо стараться поддерживать эту ненужную жизнь. А вот у Кремлевской стены хоронить его не станем. Хватит с него и Новодевичьего.
– На Черненко с Ельциным тоже нарыли?
– Ты знаешь, нет. С Ельциным вообще непонятно. Это же полное ничтожество, он не опасен. И с алкоголем у него проблемы. Зачем было его убивать, мне неясно.
– А Черненко?
– Есть у меня подозрение насчет него. К тому же ты обратил внимание на то, что тех двоих она убила в голову, а его в сердце? Возможно, это что-то значит. Ведь она была олимпийской чемпионкой и попала наверняка именно туда, куда и целилась.