Вечерело. Я старалась дышать как можно ровнее, сквозь сомкнутые ресницы наблюдая за Моник. Помнится, что-то такое было описано у Дюма — Миледи так следила за своим тюремщиком Фелтоном, когда ее заточили в башню. Бедная Миледи! Мне почему-то всегда было ее жаль, несмотря на ее козни.
Голова Моник в кресле поникла. Неужели спит? Но нет, голова дернулась, и я увидела пытливый блеск глаз, устремленных на меня.
Внизу включили телевизор, потом выключили. «Засыпай, засыпай, засыпай», — про себя молила я Моник. Ее голова снова опустилась на грудь, и тогда — сердце частило, на лбу выступил пот — я стала осторожно выкручивать правую кисть из наручника.
Это было ужасно. Рука почти проходила, я медленно протаскивала ее, подвернув большой палец внутрь ладони, чтобы он не мешал, но вот наступил момент, и металл заскользил по коже, обдирая ее… Я зажмурилась, по щекам у меня текли слезы. Еще немного — и все, правая рука будет свободна.
Моник всхлипнула во сне и шевельнулась. Я подождала, пока она успокоится, но тут внизу затопали, загрохотали дверями, и моя стражница, вздрогнув, проснулась. Она протерла глаза и поудобнее уселась в кресле.
Если бы разочарование было океаном, я, вне всяких сомнений, оказалась бы в это мгновение на самом его дне. Быть так близко от победы — и промахнуться! Потерять свою жизнь, уникальную, единственную, неповторимую, — и все из-за того, что какая-то недобитая террористка оказалась чересчур похожа на меня, а я попалась ей на глаза, и она решила воспользоваться этим сходством, из-за того что я попала в переделку, из которой мне не выбраться… Я готова была выть от отчаяния.
– Однако темновато, — заметила Моник и зажгла свет. Ее рука еще лежала на выключателе, когда на пороге возник Филипп.
– Собирайтесь, — коротко приказал он.
– Уже? — искренне удивилась Моник.
– Ты бы на часы поглядела, — буркнул он в ответ.
Моник охнула, нырнула в шкаф, выудила оттуда видавший виды синий джемпер и стала натягивать его на себя.
– Как она? — спросил Филипп, кивая на меня.
– Нормально, — отозвалась Моник, пожимая плечами.
– Нормально? — Филипп подошел ближе и увидел кровь на моем правом запястье. — Ты это что придумала, а? — спросил он и дал мне подзатыльник. — Сбежать хотела? А ты небось дрыхла! — рявкнул он на Моник. — Что бы мы, интересно, делали, если бы ей удалось скрыться, а? Она же чуть не освободилась от наручников!
– Ладно, ладно, — проворчала Моник, — но ведь ничего же не произошло, так ведь? Из-за чего весь сыр-бор?
– Отцепи ее от кровати, — приказал Филипп и вынул пистолет. — Теперь я сам буду за ней следить.