Как только он сделал небольшую паузу, я поинтересовалась:
– Скажите, а у нас в Тарасове ведутся практические работы в области генной инженерии?
– К сожалению, у нас нет достаточной технической базы, чтобы заниматься серьезными исследованиями в этой сфере. Да и ученых уже не осталось. Гольцев перебрался в Москву, Баландин – еще дальше, в Америку.
– И это все?
– Вы знаете, была у меня одна аспирантка, которая подавала большие надежды, но она вышла замуж и забросила все свои исследования. Честное слово, обидно. Есть люди, которые родились для того, чтобы совершить переворот в науке. Вот Мариночка Окорокова как раз была из таких. Если уж ей так хотелось выйти замуж, то надо было выходить только за ученого. Они бы, как Пьер и Мари Кюри, вместе занимались наукой. А что теперь? Она варит своему мужу-бизнесмену борщи и меняет малышу памперсы, – профессор осуждающе покачал головой, как будто его бывшая аспирантка совершила преступление. – Редактировать книгу природы – это, знаете ли, удел избранных. Гольцев, Баландин, Окорокова как раз были такими. Если Миша и Витя смогли реализовать себя за пределами своей малой родины, то Мариночка загубила свой талант на корню. Я собирался специально под нее пробить грант на новую лабораторию, но эти планы остались нереализованными… Так, какие еще вопросы вам задают?
– Какие животные представляют особый интерес для генных инженеров?
– Не совсем понял ваш вопрос. – Комаринский часто-часто заморгал глазами, и я поняла, что сморозила совершеннейшую глупость.
Тем не менее я продолжила:
– Ну вот, например, обладает ли тигр какими-то уникальными генами, которые имело бы смысл вводить в клетки других организмов?
– А почему именно тигр? – допытывался профессор.
– Так поставила вопрос одна из наших читательниц.
– Понимаете, генная инженерия служит для получения желаемых качеств у изменяемого организма. Для начала надо определиться, какой организм мы хотим изменить и каким образом, а главное, зачем. – Илья Оскольдович снова сел на своего конька и стал забрасывать меня научными терминами.
Меня абсолютно не интересовало, что такое рекомбинантные РНК и ДНК и с помощью каких технологий их можно получить. Но в одном я окончательно убедилась: версия, подкинутая мне Венчиком Аяксом, далека от истины. Как только Комаринский замолчал, я поблагодарила его за интересный рассказ и выключила диктофон.
Покинув кафедру генетики и биотехнологий, я прошлась по коридору и остановилась перед дверью с табличкой: «Кафедра анатомии и физиологии».
– Вы кого-то ищете? – обратилась ко мне проходившая мимо женщина в темно-синем брючном костюме с кипой бумаг в руках.