- Вот, что, девочка, проведи нас в обход деревни и купи чего поесть. Хлеба там, кольцо колбасы… - Давид подбросил на ладони отобранный у главаря разбойников кошелек.
Я кивнула, не задумавшись о последствиях. Пособничество беглым рабам другими рабами каралось смертной казнью. Но не могла я просто так уйти! Если бы не Давид и Гор, меня бы по очереди, а то и не один раз отыменили и покалечили наёмники, бросив умирать под каким-нибудь кустом.
А их страх, подозрения… На их месте я бы тоже пугалась мышиного писка.
Подручными средствами перевязав рану Гора и остановив, наконец, моё кровотечение (жаль, боль никуда не делать, и дышать приходилось ртом), мы нашли драконьи капли – слава Шоану, не разбились! Засунув их в карман пальто, я повела спасителей по широкой дуге, стараясь держаться вдоль леса.
Товарища хоронить не стали – потеряем драгоценное время, и так слишком шумели. Давид только сотворил над ним молитву и прикрыл валежником.
Оставив хыров в подлеске, я, сжимая в руках кошелек, отправилась за провизией. По дороге не выдержала, заглянула-таки на кузню.
Кузнец, рослый плечистый мужик, отнёсся к моей просьбе скептически и, покосившись на разбитый нос, хмыкнул.
- Ты хоть знаешь, что это незаконно, детка?
Я поникла и вздохнула.
- А за золотой цейх? – робко спросила я. – Совсем простенький маленький ножик.
- Ага, я тебе сделаю, а ты норна зарежешь. Соучастником пойду. Нет, деточка, без ножика и мне, и тебе спокойнее будет.
- Что вы, я не для убийства, для самообороны.
- Самообороны? – кузнец удивлённо вскинул брови. – Так места у нас тихие.
- А я в город хожу. Темнеет сейчас рано, а пьяных много. Они ведь на браслет не смотрят, им другое надо.
- Вот что я скажу тебе, девочка: в такой ситуации лучше дать. А ножичек их только разозлит. Убьют, закопают, и никто не найдет. Так что, любезная, иди отсюда. Считай, я твоей просьбы не слышал, а то возьму, посмотрю на браслет и всё хозяину расскажу.
- А заколку можно? – уходить не хотелось: сегодняшний случай доказал, что без оружия мне никак нельзя. – Острую такую, длинную, которую в волосы втыкают.
- Можно, - улыбнулся кузнец. – Законом не запрещено. Ладно, сделаю, при случае за дамский стилет сойдёт. Только ты её никому не показывай, а если к стенке прижмут, говори, что в городе купила. Через недельку зайди. Семьдесят серебром возьму.
Почти целый цейх: в одном золотом цейхе восемьдесят серебряных монет. Но я и не подумала спорить, с радостью согласилась, еще и поблагодарила.
Уладив дела с кузнецом, направилась в деревню.
Взглянула на своё отражение в реке – красавица! Половина лица в крови, другая – в земле, вместо носа – что-то непонятное, на шее – бурые пятна. Что ж, рабов часто бьют, никто внимания не обратит. Если что – скажу, хозяйский сервиз разбила. Фамильный.