– Вот так и получается, мил-человек, – заключила Мария Федоровна, поджигая девятую по счету сигарету, – что на нашу Красную Шапочку напали волки. В двух шагах от человеческого жилья. Грустная сказочка, правда?
– Да уж, не веселая, – согласился Максимов. – Это посильнее бразильского сериала. Аж мороз по коже. Поиски, разумеется, прекратили?
– Разумеется. Какие поиски? След обрывался. По крайней мере, тузик отказался его брать.
– А вы сами-то верите, что Даша погибла?
– Молодой человек, – покачала головой старуха. – Вы хорошо себе представляете, что такое волк?
– Лично не видел, но знаю, – попытался пошутить Максимов.
– Ничего вы не знаете. Матерый волчище способен тащить ребенка волоком, придавив ему глотку, чтобы не орал. Такие случаи бывали и давно описаны. Волк умное животное, он может сдержать свой голод и приступить к трапезе, лишь достаточно удалясь от человеческого жилья. Зачем ему проблемы? А если остальные волки не согласны с мнением вожака, он на то и вожак, чтобы отстоять свое мнение. Отсюда и свара, описанная отроком.
– Но вы не уверены на сто процентов, – заметил Максимов. – И это правильно. Поскольку ситуация полный сюр. Описать Дашеньку Косогрызову вы, конечно, не сможете?
Старушка долго рассматривала потолок. Потом закрыла глаза, мучительно извлекая из памяти образ двадцатилетней давности.
Потом открыла глаза.
– Бесполезно, молодой человек. Маленький, добрый ребенок. Пухлый ротик, глазки… не помню какого цвета. Ничем не могу вам помочь. В этой девочке присутствовали восточные мотивы, но очень и очень ненавязчиво. В двенадцать лет она была совсем не смуглая. Вот и все. А какая она сейчас, не хочется даже загадывать.
– Я понимаю, – вздохнул Максимов. – Уйма времени прошла, не шутка. Целое поколение выросло. Ну что ж, спасибочки вам огромное, Мария Федоровна. Не буду злоупотреблять вашим гостеприимством.
– Водочки выпейте, – хитро посмотрела на него старушка. – На донышке еще есть. Самое вкусное.
– Ни за что, – решительно отверг Максимов. – Отнимать у слабого последнее? Еще один вопросец, если позволите.
– Валяйте, – старушка благосклонно махнула сухой ручонкой.
– Изменилось ли поведение сестер после исчезновения Даши? Без подробностей.
Старушка ответила, не раздумывая:
– Определенно, молодой человек. Но не в ту сторону, о которой вы подумали. В обратную. Есть прекрасная русская пословица, как нельзя лучше отражающая наше явление.
Максимов быстро сообразил.
– Про горбатого и могилу?
– Можно так. А можно про черного кобеля. Или про черную суку, если позволите.
«Ну, допустим, – продолжал он мысленно беседу с Марией Федоровной, – по каким-то причинам волчья стая не стала употреблять ее в пищу. По каким причинам? Волк сытым не бывает, да и курточку на девочке он порвал не просто так, из озорства. Кто-то спас? Убежала? Хорошо, допустим, убежала от волка. От стаи. Смешно, но пусть. И каково ее состояние? Слово «испугалась» не очень к нему подходит, верно? Это какой же вывих в мозгах? Отягощенные побоями, они переживают новое потрясение. А в нежном возрасте это, без преувеличения, на всю жизнь. Любой психиатр подтвердит и даже денег не возьмет – на 80% отклонение в той или иной мере обеспечено. А если добавить сюда лютую ненависть к сестрам? Тогда, похоже, все понятно. Не попахивает ли маниакальностью?»