По ночам демиурчики не могли заснуть из-за жуткого воя оборотней, вурдалаков и прочих любителей свежатинки. Дополнительную прелесть ситуации придавали уханье ночных птиц и доносящиеся с речки хохот и пение русалок. Кстати, довольно милые девушки, я с ними по совету местного лешего свела дружбу на третий день после высадки нашего десанта. С помощью бижутерии и конфет стала их закадычной подружкой и периодически приходила на бережок посплетничать, в конце концов, я женщина или нет? К нам на посиделки являлись мои лесные подружки, и мы трепались до утра обо всем на свете. Они мне рассказывали про свою жизнь, ну а я делилась кучей впечатлений от своего посещения Лабуды. Меня единогласно признали дурой за то, что бросила орка, а потом каждая из девушек призналась, что сама такая же недалекая. Впервые за прошедшие пять лет мне было по-настоящему хорошо.
Водяной после совместного распития литра виски нарек меня своей дочерью и одарил приличным сундуком нереально красивого речного жемчуга. Ну а у меня теперь был надежный собутыльник, если мне хотелось пропустить стаканчик-другой втихаря от бдительного Сосискина. В скором времени к нашим с ним пьянкам присоединился и сам Хозяин леса, так что классика жанра оказалась соблюдена.
Теперь по моей просьбе речные жители стали хватать за ноги демиурчиков, когда те приходили искупаться в довольно холодной воде, а нечисть пугала отважившихся сунуть свой нос в их владения. Водные процедуры и вылазки в лес за съедобными дарами природы немедленно были прекращены. Запахло немытыми телами, грязным бельем и верными спутниками антисанитарии — вшами, и это помимо бессонницы и хронического чувства голода. Демиурчики даже посмели попытаться пробраться в дом, но их отбросило защитное поле, настроенное только на пропуск меня, Сосискина и драконов. Назревал кризис, а мы его решили подогреть.
С утра я напекла пирогов, и мы с верным другом под голодными взглядами десятка бомжей отправились пить чай к Снурку. Улучив момент, шепнула в сенях его сыну, что сегодня мне наверняка потребуются услуги Шнурка и его дружков, а также попросила сообщить Плурке, что, скорее всего, вечером пять городских неженок соберутся и пойдут на соблазнение самых видных парней. Ловушка для лохов была расставлена, осталось только загнать их в ее широко раскрытые двери.
Вернувшись от старосты, мы застали оборванных вонючек за подготовкой митинга протеста против творимого мной беспредела.
— Лучше бы они голодовку объявили, — прокомментировал пес.
— Не будь бякой, они и так сколько дней не ели! — пожурило его мое удовлетворение от увиденного.