– Да, Флора, – спокойно отвѣчала младшая сестра, – мнѣ много нужно сдѣлать добра въ жизни, что-бъ загладить всѣ грѣхи моего дѣдушки.
Въ то время, какъ Флора говорила, на лицѣ президентши отразилось чувство внутренняго удовлетворенія.
– Слова твои очень наивны, дитя мое! – сказала она, обращаясь къ Кети. – Какъ-же ты начнешь свои благія дѣла?
Флора разразилась смѣхомъ.
– Кети хочетъ открыть свой денежный шкафъ и разсыпать акціи между народомъ.
– Что-бъ подражать Флорѣ, которая вчера изъ страха высыпала всѣ деньги изъ своего кошелька! – ѣдко замѣтила Генріетта.
– Такой глупости я, конечно, не сдѣлаю, – возразила Кети спокойно, поглядывая на Флору, видимо ужаленная колкимъ замѣчаніемъ Генріетты, – но только постараюсь удовлетворить обиженныхъ лицъ моимъ дѣдушкой.
– Оставь этотъ разговоръ, Кети! – прервалъ ее совѣтникъ. – Твое наслѣдство преслѣдуетъ удивительное счастіе: барыши увеличиваются съ каждымъ днемъ и принимаютъ баснословные размѣры.
При этихъ словахъ широкія вѣки президентши быстро поднялись и глаза жадно засверкали.
– Правда? – сказала она порывисто. – А мои доходы все не увеличиваются, я думаю продать свои акціи и принять участіе въ твоемъ новомъ предпріятіи.
– Отлично, дорогая бабушка, постараюсь сегодня-же принять необходимыя мѣры. Правду говорятъ, что капиталистъ это скала, къ которой сами волны приносятъ всевозможныя богатство.
Между тѣмъ Брукъ молча стоялъ у постели Генріетты и держалъ больную за руку. Наружно онъ казался такимъ-же спокойнымъ, какъ всегда, но на лбу его выступила грустная черта, хорошо замѣченная Кети.
– Не забудь только, Морицъ, что спекуляціи очень рискованное дѣло; этотъ способъ наживы денегъ не всѣми одобряемъ, – сказалъ онъ серьозно.
– Я, конечно, отдаю должную справедливость твоимъ медицинскимъ знаніямъ, но въ коммерческихъ дѣлахъ предоставь дѣло мнѣ! Ты пріобрѣлъ теперь славу и громкую извѣстность…
Въ эту минуту Генріетта быстро поднялась съ постели.
– Ты знаешь это, Флора? – спросила она съ жаромъ, задыхаясь отъ волненія и чувства торжества.
– Конечно, знаю, – гордо отвѣчала сестра, – хотя Брукь и не считалъ нужнымъ сообщить мнѣ о своемъ счастливомъ леченіи въ Л*. Я знаю тоже, какими рѣдкими милостями осыпаетъ его нашъ герцогъ. Конечно, это еще секретъ, который не должна знать даже невѣста. – При этихъ словахъ нѣжный румянецъ покрылъ ея матовыя щеки и очаровательная улыбка оживила ея прекрасное лицо.
Генріетта съ разочарованіемъ наклонила голову; даже и она ошиблась въ этой непостоянной натурѣ. Президентша, стоявшая возлѣ доктора, съ ласковой улыбкой похлопала его по плечу. Она въ первый разъ обращалась съ нимъ какъ съ родственникомъ.