Как только начало темнеть, к хутору послали бойца, выяснить точное количество расположившихся там полицаев. Тот вернулся быстро.
— Пьют, — коротко доложил он. — Всего пять человек.
Мы скрытно, пригнувшись, вышли из леса и побежали к хутору. Все, за исключением меня, передвигались практически бесшумно. Мне же почему-то постоянно попадались под ноги какие-то сучки, стрелявшие, казалось, громче гаубиц, и что-то шелестящее. Бегущие сзади только тихо ругались, обзывая меня разными словами, самым приличным из которых было «медведь». Окружив здание, мы проверили хозяйственные пристройки, оказавшиеся пустыми, если не считать двух лошадей и телеги, и, повинуясь тихому приказу лейтенанта, принялись дожидаться, когда кто-то из полицаев выйдет во двор. Из дома доносился смех, перемежающийся густым матом. Кто-то громко рассказывал, как завалил какую-то Зинку и как та чуть не откусила ему ухо.
Клиент появился через пятнадцать минут. Щуплый, воняющий перегаром, бородатый мужичонка, видимо пинком распахнув дверь, пошатываясь, вышел во двор и направился к одному из сараев. Нашу группу спасли только сгустившаяся темнота и затуманенные алкоголем глаза полицая. На своем пути он прошел всего в нескольких метрах от сжавшегося в тени бойца. Подойдя к сараю, полицай принялся возиться со штанами – похоже, причиной его прогулки стало желание справить естественные потребности организма. Но сделать свое дело ему не удалось. Внезапно появившийся из-за того же сарая боец с силой впечатал приклад карабина в висок полицая. Все снова замерли, напряженно прислушиваясь к доносящимся из дома звукам. Не услышат ли остальные? По мне, так хруст черепа под прикладом прозвучал громом весенней грозы, а за этим громом последовал шорох падающего тела, которое никто не успел подхватить. Но все было в порядке. Из дома доносился все тот же смех и обрывки пьяных разговоров.
Повинуясь приказу лейтенанта, один из автоматчиков занял место за дверью дома, а второй встал за угол с обратной стороны от двери. Как я понял, мы ждали, пока полицаи не обеспокоятся судьбой своего товарища и не пошлют кого-то проверить, куда же он делся. Ждать пришлось долго. Первые признаки того, что полицаи заметили недостачу, обнаружились только через полчаса.
— А Михась где? — спросил кто-то в доме гнусавым голосом.
На мгновение наступила тишина, но тут же другой голос, глубокий и сильный, ответил:
— Да спит, поди. Он же нажрался, скотина, больше чем все здесь, вместе взятые. До ветру пошел и свалился где-то. А ежели тебе не терпится, то иди и посмотри сам, где эта свинья храпит.