Андреас пожелал присутствовать при испытании. Стоял, скрестив руки на груди, в великолепном пунцовом камзоле, и сверлил глазами в упор. Давил. Интересно, а куда он дел Орсетту? Та, небось, рассчитывала, что после моего исчезновения освобожденный от законной коровы красавец торжественно поведет ее в Храм. Угу, размечталась...
Рейн тоже был здесь. Прислонился в неброском темном камзоле к стене, с интересом рассматривая носки своих черных начищенных сапог. Потом поднял глаза на меня и улыбнулся уголками губ, словно подбадривая: "Не волнуйся, все будет хорошо".
- По иску, выдвинутому ньером Андреасом лен Тинтари, слушается дело о признании недействительным брака ньеры Алесситы лен Ориенси и ньера Реиндэлла лен Холта. Брак был заключен здесь восемь дней тому назад, - сообщил присутствующим храмовник. Вперился тяжелым взглядом в меня и спросил в лоб:
- Вы спите вместе с мужем?
- Да. - Я потупила глаза и покраснела, вопрос действительно казался очень нескромным. И, сглотнув, добавила: - После заключения брака не было ни единой ночи, когда бы мы не спали в одной постели.
- Что вы имеете в виду, говоря "в одной постели"?
- Под одним одеялом...
- Вы целовались?
- Да.
- Объясните подробнее, ньера, вопрос серьезный.
- В губы... - мой голос был еле слышен. - Муж целовал меня в губы.
- А было что-то еще?
- Да... - вспомнила я длань на своей груди.
- Довольно, - вмешался Рейн. - Перед вами благородная ньера, моя жена. И я признаю ее ребенка своим. И да - у нас было! Еще вопросы есть?
Андреаса у стены перекосило. Теперь он смотрел на меня не с торжеством, а с лютой ненавистью...
Наверное, священник и впрямь переступил границы дозволенного. Потому что он скривился на раздувавшего ноздри Рейна, на меня и произнес:
- Ньера, покажите ладонь!
Я подняла невредимую руку.
Храмовник поморщился:
- Расследование закончено. Брак признан действительным. Предписание о возвращении младенца Андреасу лен Тинтарису отменено! - и, не сдержавшись, бросил мне: - А вам, ньера, советую не бегать от мужчины к мужчине, а уважать законного мужа!
- Мы с женой разберемся сами, - голос Холта был холоден, как вечные льды Фризии.
Только по пути домой я задумалась над непростым вопросом, как буду в следующий раз, придя в Храм за разводом, объяснять - вот зуб даю, что опять напорюсь на этого старого ящера в рясе! - что ни разу не спала с Рейном?
Шедший рядом Рейн вел на поводке одного из наших волкодавов и посвистывал, глядя в небо. О чем думал он, мне было неизвестно.