— Все эти ступеньки! — восклицает она, словно для такого инвалида, как я, спускаться и подниматься по ним — это уж слишком.
Когда же я сказала, что Полу нравится жить близко к центру Лондона, чтобы на работу можно было добраться даже на велосипеде, мама пробормотала: «Мужчина его ранга…» Она из того мира, где важные люди ездят на машинах, потому что автомобиль защищает от другого, не меньшего страха — людей, которые могут причинить вред. А это, по ее мнению, почти каждый.
Сейчас я в своем саду, светит вечернее солнце. Интересно, понимает ли мама этот мир лучше, чем я? Подозрения, гнев и печаль сменяют друг друга в моем сердце. Сад скрывает нас от людей, из-за которых расплакался мой девятилетний сын. Мы с Полом смотрим, как Джош бросает теннисный мяч Максу и Маркусу, следим за его движениями и реакцией на боль. M&Ms оказались сейчас как нельзя кстати, они вообще единственные, кто может оторвать Джоша от компьютера и вытащить на свежий воздух. Они помогают нам играть в счастливую семью.
— Думаешь, с ним все в порядке? — спрашивает меня Пол шепотом. — Он не захотел говорить со мной. Но плакал он долго. — Пол недовольно выдыхает. — Хороший бросок, Джош! Интересно, он понимает, что произошло?
— Кое-что точно понимает.
Пол тянет за лист на ближайшем кусте. Тот наклоняется к нам, а потом с треском возвращается назад.
— Очевидно, он пошел к Мелоди, чтобы пригласить ее выпить. Их видели в пабе возле леса, где она умерла.
— Господи! Почему он никому ничего не сказал?
Пол вертит листик в руках.
— Понятия не имею.
— Он приударял за ней?
Пол осторожно смотрит на меня.
— Лекс пытался делать это со всеми. И ты это знаешь.
— Я спрашиваю не об этом. Я спросила, приударял ли он именно за ней.
Мяч пролетает над головой Пола, и Макс бежит, чтобы подобрать его. Он дышит молодостью и энергией, как яркий зеленый лист, только что сорванный Полом.
Звонит мобильник, и Пол бросает лист на траву.
— Не знаю, Эгги. Я уже просто не знаю, чему верить. О боже, это Астрид!
Он берет трубку и возвращается в дом.
Я иду по саду и спускаюсь между деревьями к каналу.
Вглядываясь в пустой бечевник вдоль илистой воды, я думаю, сколько времени понадобится репортерам, чтобы разузнать, что здесь открывается еще один вид на наш дом, который бы им так пригодился. Мимо проходит Маркус в бермудах и светлом свитере, обтягивающем торс.
— Маркус, могу я попросить тебя об одолжении?
— Не вопрос.
Он подбрасывает мяч босой ногой. В это время возвращается Макс и останавливается передо мной.
— На улице перед домом репортеры, — говорю я.