Было совершенно очевидно, что Лоренцо обожает свою мать и не хочет причинять ей боль, но с ней он тоже предпочитал все держать под контролем, как и со всеми остальными делами. Люси почти разжалобило его стремление защитить мать, хотя он был не прав по поводу Дэмиена. Однако его презрительный комментарий о женском умении лгать и предложение подкупить ее, отдав ей долю банка, убили сочувствие на корню.
— Я подумаю над твоим предложением на обратном пути, — спокойно сказала Люси.
Впрочем, внутри у нее все бушевало. Он считал себя вправе обманывать мать, и это было отвратительно, даже если он хотел сделать так, как лучше для нее. Еще хуже то, что он того же ожидал от Люси. Этот человек думал, что может купить всех и все, от секса до молчания. Люси почти отвергла его предложение, но внутренний голос, который обычно не отличался осторожностью, шепнул, что лучше согласиться — на случай, если ее план по спасению фабрики по каким-либо причинам сорвется.
Люси больше не пыталась заговорить с Лоренцо и не смотрела на него, но постоянно чувствовала на себе его взгляд, чувствовала, что с каждым шагом он все сильнее напрягается.
— Так что, Люси, ты согласна? — спросил он, останавливаясь у своей машины.
— Да. Но с одним… нет, с двумя условиями, — предупредила Люси. — Если твоя мать позвонит мне, я не стану ей лгать, но не стану рассказывать о вашей конфронтации с Дэмиеном и вежливо и мягко отклоню любые ее предложения.
Лоренцо широко улыбнулся:
— Превосходно.
Деньги еще никогда не подводили его. Он уже полез в машину за документами, но Люси еще не закончила.
— Однако что касается нашей сделки… Забудь об этом, тебе придется положиться на мое честное слово. Что же до заказа на портрет… Подожди-ка минутку.
Пока Лоренцо торопливо вылезал из машины, Люси юркнула в дом и повернула ключ в замке. Игнорируя град ударов, обрушившихся на дверь, она пробежала через галерею в свою студию и начала рыться в стопке рисунков, нашла искомое и долго смотрела на лист бумаги с печальной улыбкой на губах. Уже выходя из студии, она остановилась, подумала пару секунд, вернулась и прихватила давешний набросок Лоренцо.
Если последние двенадцать лет чему-то научили Люси, то точно не горевать над прошлым и думать, как могло бы быть. Она научилась не падать духом даже после самых страшных событий и жить дальше во что бы то ни стало. Зажав рисунок и набросок под мышкой, Люси расправила плечи и открыла дверь. Красный от гнева Лоренцо стоял на пороге, занеся кулак, чтобы снова яростно постучать.
— Я еще не закончил с тобой! — рявкнул он. — Все будет так, как я скажу, или никак вообще! Твои условия неприемлемы, а наша сделка не обсуждается!