– Там не было никакого дупла!
– Зато на «Ориентале» было.
– Ты что же, ограбил казну? – Наполеон заговорил неожиданно резко.
– Ничего себе, благодарность! Я ж героически прихватил денег на завоевание Египта. Остальное золото на дне, а мы здесь. Не думаю, шо положить столько звонких баблонов на личный счет Нептуна – лучшее применение для честно награбленного, чем прихватить их с собой на передний рубеж. Или вы думаете, шо наши мокрые портки напугают мамелюков и они дружно утопятся в Ниле? Не тешьтесь иллюзиями! Как сказал один умный человек: для войны нужны три вещи – деньги, деньги и еще раз деньги! А, это ж вы сказали!
– Я такого не говорил.
– Значит, еще скажете. Не придирайтесь к мелочам.
– И все же это форменный разбой.
– Ладно, в следующий раз я сниму форму перед тем, как позаботиться о нашем пропитании, пропивании и просыпании и, как уже было сказано, о победе нашего практически отсутствующего, но доблестного оружия.
Между тем вода у берега едва достигала колен. Потом чуть прикрывала щиколотки и наконец…
– Мой генерал, разрешите доложить: ваша армия в моем лице полностью десантирована на египетский берег.
– Армия! – хмыкнул Наполеон, хмурясь и оглядываясь в сторону ласкового синего моря, залитого ярким, хоть и вечерним солнцем.
– С точки зрения человеколюбия, – Лис скинул с плеч мешочки с золотом, перетянутые кожаным ремешком, – дли победы этого более чем достаточно… Кстати, мой генерал, у вас нет чистого платка – высыпать бриллианты?
Наполеон кинул гневный взгляд на спасителя.
– Рейнар, если мне и впрямь суждено величие, а не глупая смерть в этой никчемной земле и я пожелаю дать подобающую твоим способностям должность, потрудись напомнить мне на пушечный выстрел не подпускать тебя к казне.
– Ну и глупо. Я ж все в дом! Ну, хотите, могу обратно сплавать. Кстати, – он достал из кармана адмиральскую подзорную трубу, – а дерева-то нет.
– Проклятье! – себе под нос пробормотал Наполеон. – Что ж, если вся армия в сборе, время побеждать!
* * *
В моей комнате пансиона на улице Красного Колпака меня ждала Софи. Я открыл дверь и увидел ее сидящей как ни в чем не бывало перед стареньким трюмо.
– Заходите, барон, – чуть скосив на меня глаза, радушно произнесла она. – Не стойте на пороге.
Восхитительно – приглашать меня в мою же комнату! В этом была вся Камилла Готье. Я вошел и закрыл дверь на ключ.
– О, мой нежный друг желает обезопасить наше уединение от незваных гостей?
– От одной незваной гостьи не помог даже замок.
– Благодарю за комплимент, Виктор, – без всякой улыбки ответила актриса. – Если вы решили воспользоваться моим визитом для объятий и прочих нежностей, прошу вас несколько повременить. У меня серьезный разговор.