Как же не пропустить стаканчик-другой, чтобы согреться, разогнать наступающий мрак, охватывающий душу с каждым днем все теснее? Как не выпить, чтобы загасить пламя революционного пожара, которое почти без остатка пожрало твое сознание, в которое с такой легкостью было брошено все, что хранилось где-то так глубоко, что и сам не знаешь, где. Какие-то детские воспоминания, какие-то проповеди, о которых, впрочем, и думать позабыл.
Ваше здоровье, камрады! Са ира! Са ира! Дело пойдет! Вот-вот над миром взойдет долгожданная заря – заря новой эпохи, заря цвета пепла.
Улица Красного Колпака прежде именовалась улицей Цветка Лилии. Если память мне не изменяет, в XV веке здесь располагался городской замок – отель одного из герольдов знаменитой Жанны д’Арк, носившего положенное ему по рангу прозвание «Fleur de lys» — «Цветок лилии». По названию отеля именовалось и окрестное предместье, позднее вошедшее в черту города. Однако в революционном угаре ревнители новой морали сочли, что негоже сохранять в названии улицы память о цветке, украшавшем королевский герб. То ли дело – колпак, знак истинного революционера!
Мы с Софи без труда нашли пансион мадам Грассо, зажатый, точно сыр в сэндвиче, между уныло-серым складским помещением мебельщика и обойщика Буланже и каретным сараем некого Петипьера. Внутри здание оказалось заметно просторнее, чем снаружи: оно тянулось в длину ярдов на двадцать пять, хотя по фасаду имело едва ли больше шести. Хозяйка пансиона, загодя оповещенная о нашем приезде, без слов выдала ключи от комнат, расположенных одна над другой, на втором и третьем этаже. Насколько я мог заметить, в импровизированном приюте странников было тихо и безлюдно.
Квартал вообще не отличался богатством, хотя и к трущобам вроде предместья Сент-Антуан или Сент-Марсель его нельзя было отнести. Здесь обитали ремесленники, небогатые торговцы, живущие при своих мастерских и заставлявшие ютиться там же, на полу, на тюфяках, своих подмастерьев и приказчиков. Гости сюда заезжали редко, предпочитая останавливаться поближе к центру, а местные жители не имели обыкновения прогуливаться среди бела дня по тенистому бульвару. Возможно, в связи с отсутствием бульвара.
Я зашел в отведенную мне комнату и скривился, как говаривал Лис, «шо середа на пятницу»: она была узкой, точно шлюпка, и полутемной. Единственное окно выходило на задний двор. Чуть ниже виднелась крыша дровяного сарая, далее хорошо просматривались ворота конюшни – удачная деталь, если нужно исчезнуть из здания, не пользуясь центральным входом. Однако и здесь имелась неприятная, хотя и легко объяснимая подробность – со стороны двора на раме красовалась решетка с прутьями в палец толщиной. Конечно, это было сделано лишь с целью обезопасить постояльцев от воров и душегубов, кто бы мог предположить иное?! Я – мог. И немедленно предположил. Уж больно легко можно было заблокировать мои апартаменты, банально придвинув к двери сундук. А уж просматривать и прослушивать их сверху, из комнаты Софи, – так и вовсе святое дело. Судя по всему, не только мы не доверяли де Морнею, но и он не слишком жаловал нас.