Ирина снимала пену с бульона, когда на кухню зашел папа и присел на стул. Что-то у него сегодня произошло, по лицу видно. Опять Николенька номер выкинул?
Ирина вернулась к утюжке белья. Николай Сергеевич заговорил:
— Доченька, я сегодня навестил твою маму, Марусю.
— Угу, — только и могла ответить Ирина, не зная, как к этому сообщению отнестись.
— Надушился и даже, признаюсь, позаимствовал у Павла галстук.
Николай Сергеевич подшучивал над собой, но дочь его тона не приняла.
— И как прошло свидание?
— Великолепно! Маруся совершенно не изменилась, уверяю тебя!
— Папа! Ну чему ты радуешься? — посмотрела на него Ирина. — Без вашей Маруси мы прекрасно жили.
— Вашей?
— Твоей и… не важно. Зачем ты пошел к ней?
— Зачем я пошел к Марусе? — переспросил Николай Сергеевич, мягко заменив местоимение «к ней» на личное имя. — Мы все-таки не чужие. Я рассказывал о Николеньке. Маруся хочет с ним увидеться.
— Перебьется!
— Дочь, ты выражаешься грубо, как… как…
— Как моя мать?
— Да. Между тем бабушка всегда учила тебя…
— Помню. Нельзя человеку в лицо говорить наотмашь «нет», сначала аргументируй свой отказ в максимально вежливой форме. Одного свидания с матерью, кажется, хватило, чтобы забыть хорошие манеры. Или это гены заговорили?
— Доченька, как ты себя чувствуешь? Устала? Папа совершенно прав. Но признаться ему, что устала, невозможно. Он и так взвалил на себя большой груз домашних хлопот и воспитания Николеньки.
— Извини, не обращай внимания. И о чем же вы беседовали с Марией Петровной?
— Коньячку выпили, молодость вспоминали, — счастливо улыбнулся Николай Сергеевич.
— И условились дружить домами?
— Пока об этом речь не шла.
— Пока?
— Ирочка, мне кажется, ты обижена на свою маму? Или я ошибаюсь? Хотел бы развеять твою неприязнь. Маруся замечательный человек…
— Это я уже слышала неоднократно. Если она такая замечательная, почему ты ей предпочел свою маму?
— Предпочел? Что ты имеешь в виду? На сорочке Павла, которую утюжила Ирина, не хватало пуговицы. Значит, нужно идти в комнату, доставать шкатулку с нитками, подбирать пуговицу, вставлять нитку в иголку, пришивать… Сизифов труд по нынешнему состоянию. Наденет другую сорочку, завтра, потом пришью. И нечего бередить отцу душу! Будто сейчас можно что-то исправить! Сейчас можно только ранить, оскорбить воспоминания, предать бабушку.
— Сама не знаю, что я имею в виду, не обращай внимания. Об операции заходила речь?
— Пытался Марусю убедить в необходимости лечения, но мне, к сожалению, не удалось.
— Твоей вины нет. У моей так называемой матери мозги находятся в бронированном футляре.