— Вы так переживаете за них? Больше, чем за себя.
— А… — я махнула рукой, — материнский инстинкт. Здоровая родительская паранойя. Давай я лучше на фронт пойду? Вернее, за линию фронта. С этими пацанами…
Ярошенко смотрел на меня долго. Я даже начала переживать – может, сказанула что-то не то…
— Ваша просьба об участии в боевых действиях, Ника Алексеевна, удовлетворена… — Вот и хорошо! — обрадовалась я и вскочила… чтобы оказаться в объятиях Алексея.
Листы докладной разлетелись по полу.
— Не пущу! — прохрипел он и сжал меня крепче. — Не пущу!
— Ты чего? Товарищ Ярошенко?!
— Леша… для тебя я просто Леша. Никушка. Я люблю тебя! Пожалуйста… Не пущу!
Я замерла. Вот и приплыли! Что же мне делать? Как любить? Как?
Закрыла глаза и опустила голову на плечо… Руки сами собой опустились, будто обессилели. Я ведь чужая… другая… я не могу… Я люблю… и боюсь любить. — Леша… прости.
Он вскинул голову. В глазах такое отчаяние, что захотелось умереть прямо сейчас.
— Это значит – нет?
— Это значит, что я не знаю… Давай не спешить!
Он задохнулся, но произнес спокойно: – Хорошо… только пообещай мне, что на фронт не будешь рваться!
Я усмехнулась: – Мне и здесь дел много… пока что. Я еще хочу подводных диверсантов сделать… и князю Боргезе морду набить!
Степан
После совещания начался… да, да, правильно – обычный ад, который называется созданием чего-то нового с нуля. Причем сделать это новое надо было вчера. Прибывали люди, техника, «полуфабрикаты» для постройки наших самоделок. И так далее, и тому подобное. Все это надо было разместить, проверить, обучить. На этом фоне работа над самодельной ЗСУ-37-1 на шасси БТ оказалась самой простой: опыт есть. Раз собрали в лесу, на довольно скудной технической базе, то, имея базу полигона, сделаем тем более. И сделали ведь. Агрегат получился так себе. Не «Шилка», конечно. Но что-то, способное открыть огонь спустя секунды после остановки, получилось.
Ника
Сегодня радостный день. Двадцать первое ноября. Наконец-то горячо любимый товарищ Берия удостоил меня чести предстать перед его светлым образом. Вот блин! Ярошенко хмуро осмотрел меня, молча протянул оставленную на кровати юбку.
— Оденьте все-таки вместо брюк, Ника Алексеевна.
Я поджала губы, но бодаться взглядами с НКВД-шником бесполезно, поэтому я, недовольно хмыкнув, ушла обратно в комнату – переодеваться.
В Москву мы ехали под усиленной охраной. Целый грузовик солдат. Однако шухер нападение на Букваря вызвало нехилый.
Коридоры Лубянки. Ну, коридоры как коридоры. Чего их все боятся? Дорожек ковровых нет – паркет, но добротный, не скрипит. Двери как двери. Проблем-то…