— Мои друзья — они тоже здесь, в тюрьме?
— Я не могу говорить, — прошептала женщина и торопливо поднесла следующую ложку.
Но голос у нее слегка дрогнул при этих словах. Итак, либо она смущена, испугана и не скажет ни слова — либо все-таки готова дрогнуть и выдать ему некоторые секреты. Вигала подпер голову рукой и тягуче произнес, не обращая внимания на ложку, дрожащую перед его лицом:
— Я здесь совсем один. Я беспокоюсь о друзьях. Ты же можешь сказать мне хоть одно словечко? И обрати внимание — мы здесь совсем одни. То, что ты мне скажешь, никто не узнает.
— Я не могу… — Трусливая самка гоблинов тряслась, как осенний лист.
Вигала чуть слышно скрипнул зубами. Ложка, повисшая перед ним, вздрогнула еще сильнее. Несколько комочков мяса упали вниз. Он проводил их взглядом, чувствуя, как оголодавший за время сидения желудок громко и практически вслух заявляет о своем желании перекусить. Глотнул, пытаясь заглушить голодное бурчание в животе. И вяло продолжил:
— Тебе велели меня покормить, так? И велели сделать все, чтобы я поел? Даже покормить с ложечки, если понадобится…
Ложка перед ним дрожала все сильней.
— Я могу сейчас перевернуть эту миску. А потом сказать, что ты отказалась меня кормить. И даже вылила еду на пол, чтобы она не досталась мне… — произнес эльф.
Женщина молча убрала ложку. Он видел, как у нее дрожала рука, пока она несла ложку обратно к миске. Потом, немного посидев, нагнулась к нему. И прошептала на ухо, щекоча ушную раковину волосами — наверное, у нее эти волосы растут прямо на лице, с холодным презрением подумал эльф, — следующее:
— А я могу щелкнуть пальцами, и твой рот раскроется сам собой.
Она и вправду щелкнула, и рот у Вигалы раскрылся. Обессилен и покорен даже самке гоблина! Проклятая баба не слишком ласково запихнула в него ложку и зачерпнула следующую.
Вигала поспешно проглотил то, что было во рту.
— Я прошу тебя, женщина. Молю, если хочешь! Мои друзья как дети, они без меня…
Рот снова открылся, как мышеловка, управляемая извне. Вигала, оскалившись, получил в рот очередную порцию. Единственная радость — после нее ему было позволено самому закрыть рот. Что он и сделал, лязгнув зубами.
— Скажи хоть, они живы? — пробормотал Вигала, давясь мясным пюре.
Молчание — и следующая ложка у губ. Он решил зайти с другой стороны:
— Кто запретил тебе говорить со мной? Запрет касается всех тем — или только моих друзей?
Чертова баба, двигаясь как автомат, заталкивала в покорно открывающийся рот ложку за ложкой. Вскоре он смирился и перестал задавать вопросы. И теперь только мрачно заглатывал то, что клалось ему в рот.