Пока голубцы тушились, Квасов достал из шкафа костюм с «иконостасом», осмотрел на предмет разных неприятных неожиданностей в виде оторванных пуговиц или пятен, не обнаружил ничего компрометирующего и устроил вешалку с костюмом в прихожей, чтобы завтра, не теряя времени, отправиться по делам.
От бюрократических хлопот, которыми предстояло заняться, мысли Квасова плавно сместились к роману неизвестного автора, скрывающегося под ником Dana65.
Нет, пока сочинительница действует очень тонко: якобы интуитивно (хм!) угадывает все события, не навязывает ему свою линию, пока все выглядит так, будто Квасов по воле слепого случая (хм!) стал прототипом ее героя.
Квасов допускал, что он не единственный такой – демобилизованный, злой и готовый ежесекундно порвать любого, кто сунется к нему с советом или замечанием. Значит, Дана пишет своего героя не только с него – Антона Квасова.
Тогда откуда это ощущение, что его затягивает в воронку?
Он попал в зависимость, а любая зависимость – это воронка, убеждал себя Антон. Придя к такому заключению, Квасов успокоился и даже повеселел. Вот что он сделает: свернет переписку с Даной, пошлет все к чертям собачьим и будет жить как жил.
На плите его ждут голубцы, в холодильнике есть пиво, он молод и относительно здоров, у него есть хоть какая-то работа – у других и этого нет. Квасов даже по такому случаю переложил готовые голубцы из сковороды в тарелку – так разобрало его.
На диване перед телевизором (шел вечерний выпуск новостей) без аппетита доел остывающую еду, пристроил тарелку с остатками сметаны на пол возле дивана и погрузился в зыбкий и тревожный сон.
Из очередного кошмара Квасова вырвал пронзительный женский крик:
– Убери руки! Отпусти!
Антон открыл глаза и прислушался, соображая: крик доносился не из телевизора.
– Да отстань, ты! – неслось с улицы, куда выходило окно комнаты. – Отстань!
Теперь Квасов не сомневался: голос принадлежал соседке-названой-сестре-матери-троих-детей.
Антона подкинуло от мысли, что соседку-названую-сестру-мать-троих-детей насилуют. Он вскочил и с размаху наступил прямо в тарелку. Фарфор хрустнул под ногой, Квасов издал рык, стащил испачканный в сметане носок и кинулся к шкафу, где хранил свой «ТТ».
Густой бас, заглушаемый ветром, бубнил за окном что-то неразборчивое.
Антон нашарил ключик от сундучка, повернул его в замке, вынул бархатный сверток и сразу успокоился, ощутив прохладу ствола.
Проверил магазин, на ходу зарядил оружие, сунул за пояс на животе и, как был, в шлепанцах, выскочил из квартиры. Попутно принял решение сначала пугнуть мерзавца предупредительным выстрелом, а потом уже действовать по ситуации.