Долина Суру выглядит настоящей пустыней — ни клочка травы на скалистых склонах, подпирающих ледники, которые сползают с обрывистых пиков. Крохотные деревеньки походили на зеленые пятна на сером ковре. Вскоре долина начала сужаться, и довольно сносная до сих пор дорога превратилась в сплошной кошмар. Два раза мы слезали и подталкивали грузовик. У меня нещадно колотилось сердце — мы достигли высоты в три тысячи триста метров над уровнем моря.
К трем часам пополудни проехали шестьдесят километров — это после семи часов пути с несколькими короткими остановками!
Пришлось выгрузиться неподалеку от деревушки Пакарачик, окруженной блестевшими в вечернем солнце ледниками. На востоке вздымались два грандиозных пика — Нун и Кун, соответственно 7135 и 7427 метров над уровнем моря. Эти близнецы служат как бы северо-восточными вратами княжества.
Я установил палатку, а Нордруп занялся разборкой моего багажа и своих покупок. На следующий день я уже был на ногах с шести часов утра, а в одиннадцать раздался рев мотора. Вскоре показался грузовик. Он был нагружен куда больше первого. Водитель собирался добраться до Рангдума по неоконченной дороге — он вез продукты и горючее в лагерь дорожных строителей. Небольшая пламенная речь и пригоршня рупий послужили мне и Нордрупу пропуском на борт грузовика. Усевшись на свой багаж, который громоздился на неустойчивой пирамиде из ящиков и бочек, мы тронулись дальше, откатив на обочину дороги развалину, доставившую нас сюда.
Вымотанные до предела, покрытые пылью, продрогнув до костей и чудом избежав аварии, мы выкатились на сухое, забитое камнями речное русло и по нему добрались до высокогорной болотистой равнины. Со всех сторон нас окружали заснеженные вершины. В центре обширного плоскогорья торчал одинокий холм, увенчанный красными массивными строениями монастыря Рангдум.
Я сразу почувствовал, что попал в сердце снежного континента. Грузовик миновал деревеньку, обогнул монастырь и, проехав еще два или три километра, остановился рядом с кумирней. Здесь заканчивалась дорога. Отсюда начинался мой трудный пеший путь.
Когда я проснулся на следующее утро, палатку покрывала тонкая корочка льда, а ведь по календарю наступило 26 июля. Выход был назначен через два дня.
Обычно горы подавляют. Они закрывают солнце и приближают горизонт. Высокогорье Гималаев — счастливое исключение. Воздух здесь так сух и прозрачен, что вершины видны за сто пятьдесят километров. Создается впечатление, что окружающий мир уходит под землю, а ты стоишь на вершине или крыше мира и видишь вокруг себя проваливающиеся в бездну пики.