– Нас интересует золото?
– Выражайся точнее, – прошевелил губами Барков. Алик его понял, и сказал дрожащей от страха, сидевшей на диване Зотовой:
– Незадолго до смерти, Романовский принял партию ювелирных изделий. Но в торговлю они не пошли. Ты, как заместитель Романовского, должна знать, куда они делись.
– Но я не знаю, – дрогнувшим голосом ответила Ирина.
Барков нахмурился. Такой ответ не удовлетворял его.
– У него в сейфе стоят коробки. Но они пустые. А на ту партию не было никаких документов, – осмелилась сказать Ирина. А Барков поморщился, на его взгляд эта женщина прикидывается дурой. Уж ей ли не знать, что партия левая, так какие же на нее могут быть документы. Теперь старому вору стало ясно, что по-хорошему поговорить с этой женщиной не удастся. На дух не мог переносить, когда бьют женщин. Но видно без этого никак не обойтись. Только он предпочел бы не видеть подобных издевательств. И кивнув Алику, вор отвернулся.
Сначала услышал рявканье Быка, которое выражалось в единственной фразе:
– Ах ты, сука рваная, не хочешь отвечать по-хорошему!
Потом послышались чуть приглушенные удары, и стоны женщины. Она не кричала, не визжала, как это должно быть, а стонала, глубоко, протяжно, как умирающая лошадь загнанная безжалостным наездником. Время от времени ее стоны прерывались короткими ответами, когда в очередной раз Алик или Бык спрашивали об исчезнувших ювелирных изделиях. И ответы ее были однообразными. Женщина клялась, что не знает, где находится партия ювелирных изделий. Похоже, что она говорила правду, потому что вытерпеть мучения причиняемые Аликом и Быком было не так-то просто. Эти хлопцы могли вынудить на откровенность кого угодно, и если уж их старания не увенчались успехом, значит, и в самом деле эта бабешка не при делах. Примерно так рассуждал старый вор, поэтому, взглянув на потные лица своих парней, сжалился.
– Ладно. Хватит, – сказал он, рассматривая голое женское тело, на котором вспыхнули красные пятна от побоев. Пока они еще не сделались темными синяками, скорее, наоборот, придавали телу женщины некий шарм, и на их фоне ярко выделялся пучок черных пушистых волос внизу живота. Он показался таким заманчивым, желанным, что Баркову страстно захотелось эту истерзанную, побитую женщину. Когда-то слышал, что в такой момент в женщине что-то точно раскрывается, вместе с чувствами обостряется и возбудимость и она готова одарить мужчину небывалым сексом.
– Тащите ее на постель, – сказал вор, проходя в спальню, где стояла широкая кровать, застланная одеялом.
Ирина не сопротивлялась. В данной ситуации, это было бесполезно. Пусть ее насилуют, пусть делают, что хотят, но оставят в живых. Ведь она не видела их лиц, значит, не может описать милиционерам. А унижение, потом забудется. Раны перестанут болеть. А сейчас, главное остаться живой.