— Подарок, — ответила я.
— А тот, кто подарил, не знает имя художника?
Я покачала головой — не знает. Мне не хотелось объяснять ему, кто такой Игорь.
— Купил на Вернисаже. — Вернисажем называли базарчик в центре города, где продавались картины и поделки местных умельцев, а также студентов художественного училища.
Игорь, тоскуя, смотрел на меня с картины пронзительными светлыми глазами. Я как-то сразу поверила Аспарагусу, что это именно он, мой телефонный фантом.
Оторопь прошла, остались грусть и жалость… Мне казалось, я понимаю, что он хотел сказать. «Я одинок, мне плохо. Не бросай меня».
Чем дольше я смотрела на картины, тем больше проникалась их настроением. Но ничего надрывного в моем восприятии уже не было. Осталась одна печаль. По прошествии нескольких часов она стала казаться мне светлой… Я работала с письмами, время от времени бросая взгляд на картины.
«Печаль моя светла, печаль моя полна тобою…»[Пушкин А.С. На холмах Грузии лежит ночная мгла…] — крутилась в голове снова и снова строчка полузабытого стихотворения.
«Печаль моя светла, печаль моя полна тобою…»
Вечером мы ужинали в «Прадо». В узком кругу: моя мать, Аспарагус и я. Ира блистала, Аспарагус сиял. Обо мне они забыли. Меня словно не было с ними. Ира хохотала, запрокидывая голову. Йоханн держал ее руку в своей и смотрел на нее так… На меня никто никогда так не смотрел. Никогда!
Испытывая невольное восхищение и невольную зависть, я, мысленно вздыхая, налегала на тушеное мясо. Потрясающе вкусно! Удивительное дело: я все время хочу есть. Забыты овсянка и чай без сахара. Утром я наворачиваю за милую душу с Мишей, а вечером — с ними обоими. Мой организм, сотрясаемый эмоциями, требует пищи. Хлеба и мяса. Крепкого и сладкого чая. Или кофе, который никогда не водился в нашем доме — у Светланы Семеновны пошаливало сердце. Оказывается, на свете так много вкусных вещей!
После затянувшегося ужина Йоханн предложил погулять по ночному городу. Я отказалась — устала. Они отправились вдвоем. Мы попрощались. Мой начальник махнул призывно, желтое такси тут же лихо подрулило к обочине. Йоханн сунул деньги водителю и приказал доставить даму домой в целости и сохранности.
Глава 20
Мысль мыслей и всяческие мысли…
Иллария Успенская, кажется, влюбилась. Впервые в жизни. Ей всегда казалось, что такая ерунда, как любовь, ей, здравомыслящей деловой женщине, не грозит. Если повезет, вполне достаточно будет дружеских отношений. Как с драчуном и дуэлянтом Речицким, с которым ей легко и свободно. Она даже собралась за него замуж, но вовремя остановилась. Зачем?