— О мальчике ничего, он меня просто измучил! Он требовал, угрожал… даже предлагал деньги.
— А вы и от денег отказались? — с насмешливым сочувствием спросил Андрей. — Что он тре бовал?
— Требовал, чтобы Ефим вернул мальчика и чтобы я… А я не стал этого делать, потому что тогда произойдет необратимый процесс, его будет уже не спасти.
— Кого не спасти — Долинина или мальчика?
— Да оставьте же вы меня, наконец, в покое! — закричал психиатр так, что, наверное, и в коридоре было слышно. — Оставьте! — в отчаянии выкрикнул он еще раз, но тут спохватился, приложил ладонь ко рту, помолчал немного, успокаивая себя, потом посмотрел на часы и проговорил сдержанно, совсем другим тоном: — Ваше время давно истекло, у меня полный коридор больных, а я и так потратил на вас слишком много… До свидания.
И решительно прошел к двери, позвал следующего пациента. Андрею не осталось ничего иного, как попрощаться и уйти. Визит к психиатру не дал почти никаких результатов, только задал новую загадку: кто мог обращаться к Мельнику по поводу Антоши? Хотя… хотя загадка эта сама по себе, если подумать, несла все же некоторый результат: скорее всего, это был тот же человек, что и подложил диски, следовательно, диски подложил не Ефим, а кто-то другой. Но кто этот человек, кто? Отец Антоши, Гриценко-старший? Вряд ли. Он-то уж заставил бы этого неврастенического психиатра и деньги взять, и поверить в серьезность своих угроз. И потом, диски вот так, тайно, он точно подкладывать бы не стал, а обратился напрямую. Человек от матери Антоши? Тоже невероятно. Если Жанна Гриценко была бы в курсе, что Долинин причастен к похищению ее сына, она давно бы Андрею об этом сообщила. Кто же тогда? Посыльный Ефима? Но зачем, опять-таки зачем? Сделать игру более интересной, более сложной и запутанной? Нет, тут что-то другое.
А что, если это сообщник Долинина, перешедший на другую сторону? Совесть заела или решил получить двойной заработок — и с тех и с других? Вот это вполне вероятно.
Тоже не совсем сходится. Если он сообщник, то должен знать, где Антоша, и скрывать ему его местонахождение незачем. И уж совершенно нелогично ему было бы третировать психиатра. Этот человек явно не знает, где мальчик, и кровно заинтересован в том, чтобы его нашли. Значит, никакой он не бывший сообщник. Кто же тогда?
И что именно этот человек требовал от Мельника? На этот вопрос доктор не пожелал до конца ответить. Он требовал, чтобы Ефим вернул мальчика и чтобы Мельник что-то сделал. Что? Что может в данной ситуации сделать врач? Повлиять на своего больного. Почему же Мельник не захотел влиять? Может, все дело в том, как повлиять? Может, от Виктора Евгеньевича требовали, чтобы он применил какие-то запрещенные способы воздействия? А он отказался, потому что, несмотря ни на что, человек порядочный, во всяком случае, до известной черты: одно дело — торговля в регистратуре платными талончиками, совсем другое дело — настоящее преступление. Но если он порядочный человек, то почему не попытался повлиять на Долинина незапрещенными методами? Или пытался, но ничего не вышло?