— Любовник — это действительно интересно, но с чего ты решила, что убил ее он?
— Да потому, что больше некому!
— Ну почему некому? Ефим Долинин…
— Да я же не сказала самого главного! — перебила его Оля. — Он знаете кто, этот любовник? Сторож лодочной станции!
— Ну и что?
— А то, что станция эта находится между Косулином и Валапаевкой, то есть как раз недалеко от того места, где ее и нашли. Все голову ломали, что делала на дороге одинокая женщина поздней ночью. А она от любовника шла. Они, наверное, поссорились, и вот…
— Соседка тоже считает, что Голованову убил любовник?
— Что вы!.. Екатерина Федоровна… она плачет и… очень жалеет и…
— Пирожки печет! — Андрей усмехнулся. — Молодец, Оленька, это в самом деле интересная информация. Странно, что соседка ничего милиции не рассказала. Хотя… наш народ не очень-то любит откровенничать с милицией, боится ненароком ближнего подставить. Вообще это в порядке вещей.
— Да. Тем более что Екатерина Федоровна нисколько его и не подозревает. А больше никто не знал про любовника, Голованова только соседке и сказала, по большому секрету. Екатерина Федоровна все время сетовала: вот, мол, только-только жизнь у Светланы стала налаживаться, хоть немного счастья глотнула, и материальное положение полегче, может, хоть на старости лет пожила бы нормально… Да, кстати, о материальном! Это еще одна новость! — Оля рассмеялась счастливым смехом и заторопилась рассказать — ее распирали радость и гордость собой от прекрасно выполненной работы: — Голованова не перестала сдавать кровь! Все эти полтора года она ее сдавала, только за деньги, ей стали за это хорошо платить.
— Полтора года, полтора года… — Никитин в задумчивости постучал по рулю. — Что-то крутится, никак не могу поймать.
— Как же?! Андрей Львович! Вениамин вчера — вернее, сегодня ночью — говорил, что Голованова пятнадцать лет регулярно четыре раза в год сдавала кровь, а полтора года назад вдруг перестала.
— Да нет, это понятно, что-то другое. Нет, не могу понять.
Все это время Андрей не отрываясь следил за подъездом Долинина. Люди входили и выходили, потом настало небольшое затишье. У него уже глаза начали слезиться от напряжения.
— И представьте, — разливалась Оля, — ей самой предложили оплачивать на станции переливания крови, сказали, что одному больному требуется кровь именно ее редкой группы. С тех пор она сдавала даже чаще, чем раньше, но всегда по звонку.
— По какому звонку?
— Ей звонили и вызывали — видимо, по мере надобности. Соседка говорит, что Светлана не то чтобы разбогатела, но стала жить несравненно лучше. Телевизор «Панасоник» купила, а до этого у нее была допотопная черно-белая «Чайка», пальто зимнее хорошее, шапку из норки, еще что-то по мелочи. Так что не такая она была и бедная.