Как бы то ни было, приказ на уничтожение капитана Данилы Астрахана принят к исполнению, в Москву и Тверь уже поступили ориентировки на него, и единственный способ выжить и вернуть свое честное имя — доложить о случившемся начальству Ротмистрова. Девчонка даст свидетельские показания и подтвердит, что Фидель работал по указке Генриха Юрьевича…
Сначала Данила думал, что Влада по прозвищу Бестия — сорвиголова, адреналинщица и отморозок. Но заведя речь о благотворительном сообществе, она преобразилась: карие глаза метали молнии, щеки разрумянились. А ведь верит, в каждое слово верит! Наивная закомплексованная женщина, которая пытается изменить мир…
Данила спросил шепотом:
— Влада, тебе что-нибудь говорит фамилия Ротмистров?
Она кивнула:
— Отец, по-моему, его упоминал. Больше ничего не знаю. Контакты с внешним миром — его задача, моя — охрана лагеря.
— Ты говорила, что кто-то вам помогает в МАС. Кто?
Влада дернула плечами и посмотрела грустно:
— Отец его не называл. Все просто знали, что есть такой сочувствующий. Он и с благотворительным сообществом здорово помог, и вообще это его идея была, насколько я поняла.
Данила потер колючий подбородок. Пока все сходится. Поселок работал на Ротмистрова за идею, тот, имея немерено денег, иногда подкидывал крохи, чтоб идея не увяла, а Фидель и компания рады были стараться. Идиоты. Хорошо хоть разговорилась Бестия. Пока не передумала, надо продолжать допрос.
— Может, у вас за последнее время испортились отношения с покровителем?
— Не знаю. Отец недавно в цивил ходил, вернулся подавленный. Что случилось, не сказал.
— Теперь я тебя удивлю, — взглянул на девушку Данила. — Пока вы тут убиваетесь, ваш покровитель ездит на «майбахе» и смотрит на всех как на говно. Скорее всего, твой отец понял, что этот человек собой представляет, и решил отойти от дел. Покровитель, чья фамилия Ротмистров, послал меня с отрядом, чтобы я доставил Фиделя в целости и сохранности для беседы. А убеждать ваша «крыша» умеет — не сомневайся.
По мере его рассказа глаза Бестии все больше и больше округлялись, а лицо вытягивалось. Момент, скрестивший ноги и руки, вытаращился на Данилу и даже уши его, кажется, повернулись, как локаторы.
— И еще. Военные не только по мою душу пришли — у них приказ убрать Кострова, мы это на складе от них же и услышали за минуту до того, как вы ввалились. Скажи, Момент?
Геша кивнул.
— Так что, Влада-Бестия, сейчас мы в одной упряжке, и нам надо вместе думать, как выпутываться.
Поверила, не поверила? Во взгляде — подозрение. Взрослая девушка, а когда не надо — наивная, когда же следовало бы прислушаться — упрямая.